Осколки былого величия

Да и дома всё чаще не обращают внимания на старые обычаи… Мол, чистота крови – глупости это всё…

- И что, нет лекарей, которые бы додумались клиенткам девственность восстанавливать? – удивился я, вспомнив про подобные хирургические операции на Земле.

- А так можно? – удивилась Араэле.

- Ну вроде бы да… – я неопределённо пожал плечами. – Ладно, ты мне лучше объясни вот что: неужели у вас попытка изнасилования – это не слишком серьёзный проступок?

- Серьёзный… Несерьёзный… – девушка покачала головой.

– Неприятный, конечно… Но если за девушкой стоит какое-нибудь большое семейство – тогда серьёзный. А если нет – то не очень.

Я снова погрузился в размышления и замолчал. И только рука, лежащая на столе, то разжималась, то сжималась в кулак.

Лицемерие! Опять оно! Оно пронзает всё общество Терры сверху донизу… Оно сквозит из каждой щели, из каждого поступка… Все жители здешних скал обычно изображают из себя порядочных и законопослушных граждан.

Но стоит лишь поводку ослабнуть, как обнажается истинная, звериная сущность. Вот только, в отличие от Земли, здесь поводок ослабевает слишком часто. И тогда ты смотришь прямо в звериный оскал местного общества…

Но всегда стоит вопрос о том, с какой позиции ты в него смотришь. Если ты жертва, которую начинают подминать – остаётся либо смириться, либо бежать. И я делал это – бежал, стараясь спасти свою жизнь. Я привыкал к местным обычаям, приживался в обществе, но лицемерия вокруг меньше не становилось.

Вот, предположим, заработал я три сотни миллионов единиц пневмы, выкупил концессию на пару скал, флот свой сделал – военный и торговый. И что? Стану я домом?

Нет, потому что нужно кое-что ещё… Тот самый накопитель в подпространственном кармане. И плевать всем, что без него я богаче и влиятельнее многих мелких домов. И любой урод из членов дома безнаказанно пнёт тебя, а потом будет прикрываться своим высоким положением: мол, за мной дом – а это другое.

«Это другое» – вот что никак не давало мне покоя…

Закон един для всех. Пусть на Земле, где этот принцип изобрели, он и не работал на полную катушку, но каждый поступок считался либо законным, либо незаконным. И вертеть законами, конечно, можно было: недаром же говорили, что закон, что дышло, куда повернёшь – туда и вышло. Однако закон, как минимум, был тем самым мерилом, от которого отталкивались.