Холод, согрей

– А ты вспомни всех своих баб, – кричит Велира, – примерно столько же!

Эгорд снижается, видит, что из пещеры в стене колодца выпрыгнул знакомый могучий силуэт.

Между Тиморисом и Велирой на льду растет круглая тень, накрывает обоих, они задрали головы, затем прыгнули в разные стороны, на их место грохнулась туша человека-скорпиона, под ступнями треснул лед, превратилась в лепешку невезучая оса.

Хвост завертелся в дикой пляске, рубит насекомых будто шинкует капусту, в каждой лапе по осе, демон откусил обеим головы, обрушил на лед.

Тиморису и Велире пришлось отступить, а то еще попадут под раздачу, наблюдают, как рой после знакомства с Хафалом быстро редеет.

Демон уничтожил почти всех, остальные разлетелись по краю площадки, сын Зараха прыгнул в центр, победный рев, долбанул себя кулаком в грудь.

Тиморис обогнул свежее осиное кладбище на пути к Велире, та лежит, сбитая осой, локти упираются в лед, смуглянка держит рукоятки сабель, зло пыхтит, мысленно еще в бою, но глаза смотрят на Хафала восхищенно.

– Дочка, ты как?

Тиморис наклонился к ней.

Велира откатилась от него вбок, вскочила.

– Руки убери! Тебе бы только баб лапать!

– Да что ты все о бабах-то?!

Велира крутанула саблями.

– Наследственность!

Снежный холм сбоку от них взорвался хлопьями снега, оттуда показывается веер шипастых лап и хелицеры, из окопа на склон холма выгребает паук, одна кучка глаз смотрит на Велиру, другая на Тимориса.

Пронзительный визг, паук побежал в атаку.

С клинками наготове отец и дочь сделали пару шагов назад, лица искажены отвращением.

Через людей перелетел хитиновый шар, с грохотом рухнул на лед перед пауком в виде Хафала, арахнид резко отпрянул, попятился, замер.

Низким голосом Хафал что-то говорит пауку  на незнакомом Эгорду языке – клокочет, щелкает, хрюкает, порыкивает, отрыгивает, но в этой какофонии вполне различимы слоги.

Паук прижался ко льду как провинившийся пес, глядит на демона снизу вверх, лапы подрагивают.

Хафал гордо распрямился, глаза вспыхнули, шаг вперед, говорит резко, сердито, паук отступил на три шага, а демон увенчал речь громовым возгласом и отмашкой, будто царь гонит надоедливого раба.

Паук отшатнулся. Задние лапы приподняли брюхо высоко над снегом, а передние согнулись до упора, головогрудь коснулась льда, глаза скосились вниз, паук словно поклонился.