Холод, согрей

Крис выпал, а то, что осталось от тела, слабо дергается, пытается растаять пеплом, но дырявая плоть вместе с одеждой и доспехами затвердевает в белое стекло.

Противник Хафала уплывает к разлому.

Оттуда вылетела туча тьмы, что пыталась убить Леарит. Вместе ассасины летят в дальний конец пещеры – к вершине скалы, где пылает огненное дерево.

Из разлома вылетела Жея, за хвост держится Леарит, сапожки коснулись берега.

Эгорд спешит к ней, хромает, яд еще не отпустил.

Леарит сцапала его в объятия.

– Любимый, ты как?!

– Вроде жив.

Чары исцеления из его доспехов заползают в ранки на шее.

Леарит обе ранки поцеловала, с губ на вскрытую плоть перетекли ее чары, ранки заживают быстрее. Девушка слизала с губ кровь.

К ним медленно подходит Хафал, весь в ранах.

– А вот меня обнять некому. Мой гарем в царстве демонов.

Над троицей кричит Жея, с перьев осыпаются горящие золотые снежинки, их магия дает Эгорду и Леарит добавочное исцеление. Хафал, наоборот, раздраженно отмахивается, светлячки оставляют на пластинах и коже черные пятна, раны не затягиваются, а еще сильнее краснеют, набухают.

В пещеру вбежал Тиморис.

– Я уже тут!

На повороте споткнулся, упал, но тут же вскочил, поправил шлем, уже пыхтит рядом с троицей, в кулаке сабля, морда вспотевшая, в песке, глаза как у вареной каракатицы.

– Я что-то пропустил?

Его взгляд напоролся на окровавленную тушу Хафала. Воин сглотнул. Рука выхватила вторую саблю, Тиморис, кажется, приготовился держать оборону против армии.

– Лучше б ты пропустил свое рождение, – сказал демон.

Леарит смотрит на него обеспокоенно.

– Тебе нужна помощь.

Демон усмехнулся.

– Не сравнивай меня с людишками. Убить меня надо постараться.

– А чо тут было-то?! – брякнул Тиморис.

Ему на плечо села Жея, колени Тимориса подогнулись, но взгляд метаться перестал, дыхание выравнивается, Жея воркует под ухо, накрыла плечи крыльями.

Взгляд Тимориса, плавая, поднялся над головами, вдаль, задержался на чем-то. Остальные проследили за ним, обернулись.

На вершине скалы, под огненным деревом, – те, кто только что покушались на чужие жизни.

Один вернул крисы за спину, сверкает изящной фигурой в доспехах, глаза горят красным ярко. Рядом сгорбился второй, весь в укусах, дышит тяжело, красный блеск в глазах мерцает, словно хочет погаснуть. У него только один крис. Подрагивает в руке.

А за спинами этих двоих, между ними, стоит на возвышении третий.

Но откуда третий?

Фигура полупрозрачная, зыбкая, словно балансирует между плотью и пепельной тучей.