Шёпот в ночи

Некоторые, к тому же, болезни всякие разносят: раньше о натуральной оспе мало кто думал, а сейчас какой-нибудь тратник зацепит, так повезет, если хотя бы столбняком отделаешься. В худшем случае – оспа. Рассказов о подобном море. Даже сам видел однажды, – мужика сай-гуль покусал, так тот что-то подхватил – сгнил, бедолага, прямо на лежанке. Прям волосы дыбом встают.

– Это, милсдарь ипат, сейчас меня волнует меньше, – поднял голову Эрик. – Лучше введите меня в курс дела по поводу троллей, а кулуарные разговоры оставим на потом.

Я более чем уверен, что они здесь не случайно. Что-то влечет их…

Ипат блеснул зубами, откинулся на спинку стула.

– Тут ты прав. То же самое говорил чародей, пока его не сожгли за ересь. Он не был одним из тех кретинов в чудных шляпах и пестрых мантиях – этот был уважаемым волшебником, никогда не допускал оплошностей, говорил необходимое, не более, а свободное время проводил в своей башне. Но как только появились оные тролли, колдун решил разобраться с ними… – Ипат вытащил из сундука свиток.

Целостность сургуча была нарушена. – Здесь, уважаемый милсдарь, – продолжил он, двигая свиток к паладину. – Обвинения чародея. Он утверждал, что князь Эрлендур объегорил великанов, выкрав у них Брисинг, какой-то священный для троллей камень. Эрлендур, понятное дело, не стал терпеть подобных заявлений, ибо это помаленьку отзывалось брожением. В общем, намудрив что-то с законами, князь все-таки добился своего и убрал наглеца удобнейшим образом: обвинил в ереси и ведьмачестве. В итоге – бедолагу сожгли в паре метрах от паперти Храма.

– А что делали тролли?

– А что они могут? Ясное дело, продолжили убивать. И с каждым днем количество жертв увеличивается…

– И, я так понимаю, вы все это время бездействовали… Ждали, когда тролли доберутся до города.

– Mea culpa, mea maxima culpa[2]. Но сейчас здесь ты, поэтому я spero meliora[3]. Скажи, что ты собираешься делать?

– По-моему и так понятно. Что я еще могу?

– Если ты и вправду сможешь освободить нас от террора великанов, я заплачу семь тысяч! Будь уверен.

– Larga manu[4]. Не боитесь потом проблем с законом? Это равносильно хищению, насколько я знаю. Есть риск прожить оставшуюся жизнь в узилище…

– Зато мы будем жить in расe[5]. Я не боюсь проблем с законом, если речь идет о безопасности горожан. А князь… Он ничего не предпринял для убийства окоянцев, народ запомнит имя того, кто их освободил.