Рабство. Маги. Суета.

Марон вновь смазывал мои раны своей чудодейственной мазью. Я ещё не знал языка, но старался его выучить, хотя бы основы, и спрашивал у Марона, как называется тот или иной предмет, то или иное действие.

Постепенно я шёл на поправку. Кормили нас довольно неплохо. Никому не нужны рабы заморыши, которых может сдуть в море ветром вместе с веслом. Между костями и кожей у меня вновь появлялась небольшая прослойка из мышц. Зрение улучшалось, кошмары прекратились, язвы зажили. Старая кожа слезала, под ней крепла новая и розовая.

Ну прямо как у поросёнка. Чудо-мазь. Если вернусь на Землю, надо будет её запатентовать и организовать у нас её продажи. Сделаю моего спасителя Марона богачом, ну и небольшую долю себе попрошу.

Рабы в трюме постоянно общались друг с другом, поскольку надсмотрщики не запрещали этого. Я старался запомнить как можно больше слов. Но пока из разговоров я понимал лишь отдельные слова, а иногда фразы.

За мной закрепилось имя Саян, так как никаких «Сань», «Александров» и «Саш» здесь не было.

Наверное, кто-то другой отчаялся бы, столь резко превратившись из обычного офисного планктона нашей старушки Земли в раба на Триале – так местные называли то ли свою планету, то ли свою страну. Но я не опускал руки. Да, примерно месяц назад у меня была жизнь среднестатистического оболтуса, со средней зарплатой, родителями в деревне, периодическими сменами девушек, недосыпом, занятиями в спортзале. А теперь-то я раб. Но это смотря с чем сравнивать, ведь несколько дней назад я едва не погиб после того, как был облучён светом камня, а теперь выздоравливаю.

Жизнь налаживается!

Глава 5 Саян. Огорчениям нет конца.

Не нужно страшиться неизбежного. Конец – всего лишь начало. Сгорая в огне, дерево не исчезает, оно превращается в жар и пепел. Так и всё живое после смерти не исчезает навечно, а лишь меняет форму своего существования. (Отрывок из сборника догматов драглицизма).

— Феодус, доложи, как продвигаются раскопки! — произнёс седовласый мужчина с длинной бородой а-ля Гендальф, в ярко-синем плаще, с золотым узором.

Он стоял в богато обставленной, по меркам Триала, комнате, напротив невысокого каменного постамента, над которым светилось полупрозрачное изображение другого мужчины.

Мужчина с проекции ответил:

— Раскопки в самом разгаре, магистр. Да. Мы отобрали наиболее ценные образцы и отправили их на первой галере. Отправили.