Рабство. Маги. Суета.

Так продолжалось до тех пор, пока моему хозяину не надоели мои выходки, и он не отдал меня в гладиаторскую школу, желая избавиться. Он не знал, что я прекрасный воин и смогу выжить после всех испытаний.

Лишь в одном бою я едва не погиб: дул сильный ветер, было холодно, поэтому я не смог толком сражаться с пустынными тиграми. К счастью, другие гладиаторы были теплокровными, и погода не была для них помехой. Они смогли выстоять без моего участия.

Предавшись воспоминаниям, я также вспомнил, что у меня в империи ещё есть друзья, которые могут помочь.

У отца был друг, у которого он частенько гостил и брал нас, детей, с собой. Дрейк, которого я в детстве звал дядей. Его род и его предки несколько поколений служили нашему дому верой и правдой, плечом к плечу стоя в боях. Он поможет. Он даст людей и поможет советом. Возвращать трон я начну с визита в его дом, благо находится он недалеко от реки. Через пару дней мы будем у него. Хотя нет, не мы, а я. От гоблина придётся избавиться. Нельзя показываться в родных краях со столь мерзким существом в услужении.

Глава 20 Саян. Дорога в правильном направлении.

Можно всю жизнь вспахивать поля или укладывать булыжниками мостовую. Можно петь в кабаках или написать целый кодекс, по которому будет жить целый народ. Матери драглов это неважно, она всё равно придёт в этот мир, чтобы осуществить жатву. (Отрывок из сборника догматов драглицизма).

Похоже, в этом мире я приобрёл вредную привычку — терять сознание. Когда я очнулся и открыл глаза, была ночь. Как бы удивительно это не было, но ведь сейчас я впервые смотрел на ночное небо этого мира.

Сперва мешал потолок на нижней палубе галеры, затем я работал так, что уставал настолько, что к вечеру не было сил поднять взгляд. Потом я ночевал в школе гладиаторов под потолком.

Я смотрел на небо. Небо смотрело на меня. Пролетел и сгорел яркой продолговатой вспышкой метеор. Загадать желание я не успел. Звёзды. На первый взгляд, такие же как у нас — холодные, яркие и далёкие. Большой медведицы, правда, не вижу, а других созвездий не знаю.

Стоп. Луна. Одна. Вторая. Первая слегка зеленоватая и пугающая, значительно крупнее нашей, земной. Вторая, чуть правее и выше первой — мелкая, будто горошина, и рыжая как Марс.

Шевелиться не хотелось. Я лежал на спине на чём-то твёрдом и деревянном. Где-то неподалёку горел костёр и до меня доносился его треск. Так, а это что? Чудесный запах. Запах жаренного мяса. Мой желудок требовательно заурчал. Где бы я сейчас не находился, но я хочу есть.