Раубриттер

Волков ему не ответил, развернул коня на север, дал шпоры и поехал к дому монаха. Бертье тоже повернул коня. Псари и собаки пошли за ними.

Это был никак не дом, так, лачуга из орешника, обмазанного глиной. Окон нет, только глиняная труба дымохода.

- Тёплая ещё, - сказал один из псарей, потрогав трубу, что выходила из стены.

- На солнце нагрелась, - ответил ему другой.

Максимилиан спрыгнул с лошади подошёл к двери.

- Замок. Нет его дома.

Волков и так это понял, он сразу приметил крепкий, но ржавый замок на дверях.

Нужно было уезжать, нога продолжала болеть. Собаки, почуяв отдых, развалились на земле. А Максимилиан пошёл вокруг дома. Волков ждал и уже думал, что выскажет юноше что-нибудь с раздражением, но тот вышел с другой стороны дома и сказал:

- А за домом ещё одна тропа, в кусты ведёт.

Бертье сразу поехал за дом монаха, псари пошли за ним, а Волкову страшно не хотелось туда ехать, он хотел слезть с лошади и посидеть хоть на камне, только чтобы выпрямить ногу.

Но не пришлось, уже вскоре прибежал один из псарей и сказал ему:

- Господин, ротмистр просит вас туда.

- Что там ещё? - Хмуро смотрел на него кавалер.

- Там кладбище, господин.

В двадцати шагах от лачуги монаха, за густыми и колючими кустами шиповника и вправду было кладбище. Маленькое, с самодельной и низкой оградой из камней. С деревянными крестами и простыми камнями на могилах.

- Двенадцать душ тут упокоено, - сказал Бертье.

Волков, наконец, слез с коня. Его чуть не перекосило от боли, пришлось даже замереть и постоять, пока боль не утихла.

Потом он всё-таки пошел, тяжело припадая на левую ногу, зашёл на кладбище. Кресты из палок, могильные камни – просто камни с нацарапанными на них крестами. В углу у ограды старая деревянная лопата. На могилах никаких надписей, все могилы, коме одной, старые. Лишь на одной, той, что ближе всех к выходу, холмик не сравнялся с землёй. Волков подошёл к лопате, взял её, сел на ограду из камней, вытянул ногу и стал рассматривать лопату.

- Интересно, кого он тут хоронил? - Спросил Бертье.

- Бедолаг каких-то, – ответил ему один из псарей.

Ничего в лопате необычного не было, простая деревянная мужицкая лопата, старая только.

- Бродяг, что волки задрали. - Отвечал ему второй псарь.

Волков поднял лопату, указал её на самую свежую могилу и сказал:

- Мелковата могила для бродяги.

- Иди ты! - Восхитился один из псарей и тут же осёкся. Уж больно грубо отреагировал на слова кавалера. - То есть, и вправду могила-то махонькая.