Ученик. Второй пояс

Да и у них больше не оставалось надежд. Денег, что я заплатил им за службу, должно хватить на ещё одну возвышалку, если они решатся попробовать на прочность свою преграду снова. И это всё, что я мог для них сделать.

Они остались в городе. Над их головами по-прежнему не было ни единой печати. Я вновь положился только на их слово и на их верность. Ту, что не была подкреплена Указом и символом Древних. Впрочем, даже если они его нарушат и решат сообщить о новом имени Леграда, то не случится ничего ужасного.

В Ордене Небесного Меча, куда я иду, всё это не будет иметь никакого значения.

До тех пор, пока меня не начнут разыскивать сами Гарой. Но Виостий сказал, что Стражи не допустят, чтобы кто-то из Гарой всерьёз преследовал одного из нас. Да и проверка по отпечатку духовной силы ничего не даст. Что бы кто ни сказал, что бы кто ни заявлял — я не тот Леград, который прошёл через Врата Пояса и не тот Леград, что сражался в Приюте с сектантами.

Глупо, конечно, но... Если уж я выбрал этот путь, то нужно идти по нему до конца.

Да и ещё более глупо, и даже жалко выглядела бы попытка повесить Молчание. Недавно я отпустил ненавидящего меня Версама и ещё несколько человек безо всяких условий и Указов молчать. Не буду же я накладывать Указы на тех, кто мне доверяет? Но вот о том, куда мы идём сейчас, я молчал. Пусть это станет наградой для всех, кто идёт рядом.

Поэтому на прямой вопрос Кирта я ответил расплывчато:

— У меня есть одна отметка в этом болоте, нужно проверить, правда ли то, что мне сказали о нём.

Но никто из моих людей не был дураком.

Кто-то из них недоумённо и тихо переспросил, похоже, у соседа:

— Эт кто в Ручьях мог, что такое сказать?

Кирт переглянулся с Гавалом и тот предположил:

— Редкий Зверь? Редкая небесная трава? Или...

Он закончить фразу не решился, эти слова прошептал Кирт:

— Сердце Воды?

Я ухмыльнулся и пожал плечами:

— Поглядим, что там за сокровище.

Люди за спинами Кирта и Гавала начали переглядываться и шептаться. Кажется, все за правду приняли последнее.

И все отлично помнили, что и у прошлого Сердца я не жадничал, не запрещал глядеть на него и пытаться постигнуть хоть немного тайн стихии, коснуться её.

— Но это ж его Сердце.

— Тихо.

Я не стал выглядывать, кто шептал. Я и впрямь не собирался жадничать. Мне ли это делать, если я беспокоюсь больше о том, чтобы не взять лишнего?

Самое же главное — это то, что те, кто остался со мной, получат возможность, о которой большая часть идущих Пояса может только мечтать.