Ученик. Второй пояс

Что было бы, иди я сейчас один? Я бы уже оказался у Сердца.

А главное — только соревнуясь и тренируясь с теми, кто сильней меня, я сам могу стать сильней. Сейчас я трачу своё время, пытаясь не допустить смерти людей, которых назвал своими.

И что сказало бы Небо, знай о моих мыслях? Где здесь граница справедливости? Помочь тем, кто доверился тебе? Бросить тех, кто доверился тебе? Помогать многим идти к Небу или же сосредоточиться только на себе?

Когда со мной будут считаться больше? Когда я сам по себе стану невероятно силён или когда я стану просто силён, но за моей спиной будут стоять десятки и сотни людей, мне верных и готовых поддержать?

Не знаю.

Но не буду мешать своим людям в их попытках стать сильней. Кирт верно сказал, что я не всегда буду рядом. И на самом деле им нужно становиться сильней и отвыкать полагаться на мою помощь.

Отмеренное время истекло, я подпрыгнул, выбираясь из оков болотной жижи, и скользнул Водомеркой к раненому. Склонился над ним, ныряя в его тело духовным взором и направляя Очищающий Рассвет.

Не так уж всё и страшно у него оказалось. Уверен, не окажись рядом меня, к вечеру, используя простое противоядие, он бы окончательно справился с этим ядовитым укусом. В ране не нашлось и следа стихии.

Но так везло не всегда, намного хуже становилось, когда нашим врагом оказывались те, кто не мог похвастаться ни зубами, ни бронёй, ни даже размером.

Кирт, чья очередь была торить нам дорогу, служа живой вехой, вдруг вскрикнул, скользнул назад Шагами Водомерки. Раз, другой.

Затем рухнул на полпути к нам, взметая брызги. Гавал с ругательствами бросился к нему. Ухватил за плечо, выдёргивая из засасывающей жижи, описав круг, вернулся к нам. Вернее, ко мне.

Я уже было выкинул руку вперёд, но замер. А затем и вовсе опустил её. Глядя в затуманенные болью глаза, рявкнул:

— Борись! Окружай яд своей силой и стихией, ты же Мастер! Что ты будешь делать, когда меня не окажется рядом?

Гавал нерешительно пробормотал:

— Господин...

Кирт зарычал, зажмурился и сжал губы, его лицо застыло какой-то уродливой, пугающей, кровавой маской.

А я уставился на Гавала:

— А ты чего замер? Действуй!

Он вздрогнул, неловко ухватился за кисет, одной рукой поддерживая Кирта. К нему подскочил кто-то ещё, уже с флягой в руке. Щедро полил лицо Кирту. Из-под грязи показалась багровая рана, сочащаяся кровью. Через миг Гавал плеснул туда зелье из фиала.

Я кивнул и отвернулся, оглядываясь и проверяя остальных.

Вокруг слышались ругательства и крики.