Целитель

***

К мясному духу в трактире добавился запах вареного гороха и жареных грибов. Значит, снарядил Рауд людей в лес. Посетителей за столами было куда меньше, чем обычно в это время — похоже, все, кто мог, разъехались по своим участкам. Там и еды добыть проще, и вдруг удача улыбнется, получится разбогатеть и уехать из городишка… наверняка уже поговаривают, что Мирный проклят.

Альмод на миг задумался, почему он сам до сих пор отсюда не убрался. Все время что-то мешало. Вот и сейчас — надо ребенка Линн на ноги поставить, раз уж взялся.

А потом наверняка подвернется еще какой болящий, и снова не захочется бросать недоделанное. Так что его тут держит? Стареет, шевелиться лень?

Или просто ждет, когда по его душу явятся разъяренные чистильщики? Чтобы объясниться раз и навсегда? Так понятно, чем такое объяснение кончится. Или ему просто надоело прятаться?

Он мотнул головой — нечего стоять столбом в дверях трактира. И думать о таких вещах лучше в одиночестве. Прошел к стойке, бросив на нее глухаря, договорился с Раудом о еде и комнате — тот расплылся в радушной улыбке, дескать, живите, господин целитель, сколько хотите, нет-нет, никаких денег, я добро помню — но Альмод видел, что трактирщик не слишком ему рад.

Еще бы, когда можно за комнату содрать, да не с одного, а пустить туда столько постояльцев, что только на полу вповалку спать поместятся. Дескать, все лучше, чем в шалаше и, тем более, — под открытым небом. Ничего, перетерпит. Рауд и раньше был не беден, а теперь и вовсе озолотится.

Хозяин отослал птицу на кухню с указаниями, взял свечу, чтобы самому проводить дорогого гостя в отведенную комнату, но замешкался, глядя куда-то за плечо Альмоду.

Он обернулся и нос к носу столкнулся с Нел.

— Явился, надо же, — сказала она вместо приветствия. — А я уже думала, что сбежал. Заждалась прямо.

Девушка пошатнулась.

Альмод помахал ладонью перед носом, нарочито скривился — Нел была пьяна. Настолько пьяна, что, казалось, прямо сейчас ноги подогнутся, она осядет на пол и тут же захрапит.

Дублет — Альмода, между прочим, дублет, только ушитый на тонкую девичью фигуру, (когда успела?) — полурасстегнут, перстень одаренной не на пальце, а болтается в вырезе на шнурке. Велик, наверное, стал… Ключицы, вон, торчат так, словно вот-вот кожу прорвут. Ничего, отъестся. Если до того опять не влезет в какие-нибудь неприятности, похоже, она прекрасно умела их находить на свою, гм, голову.

— Не извольте беспокоиться, господин целитель, — залепетал за спиной Рауд.