Целитель

Особенно если перед ними молодой и красивый мужчина — нет-нет, что вы, никаких грешных мыслей, исключительно материнское попечение, ведь сорвиголовам — юным и не очень — так нужны добрые наставления! В юности он нередко этим пользовался, потом желающих его воспитывать резко поубавилось. Надо же, не забыл…

Взгляд матери Ульрики засветился от любопытства — до сих пор Альмод никому на рассказывал, что его занесло в Мирный, не стесняясь в ответ на прямой вопрос сообщить, куда вопрошающему пойти и чем там заняться. Он и сейчас не собирался рассказывать.

— Наверняка из-за женщины?

Он опустил глаза.

— Мать Ульрика, вы же понимаете, что о таких вещах никому не…

— Значит, еще и замужней.

Глубокий вздох, виноватое выражение лица.

— Ладно, оставим это, — сказала преподобная мать. — Вижу, что вы раскаялись. С вашего позволения.

В ее голосе прибавилось яда.

— Как бы вы ни пытались напугать меня заразой, здесь слишком много людей, которым нужна моя помощь.

Альмод коротко поклонился прощаясь. Проглотил ругательство, невидяще глядя в спину преподобной матери.

Не будет, значит, им заупокойной молитвы. Он сам разуверился очень давно, но… Но все равно это казалось несправедливым. Сперва страшная и бессмысленная гибель, потом, вот…

Впрочем, матерью Ульрикой церковь не заканчивается. Нел наверняка не останется в Мирном, где-нибудь по дороге заглянет в храм. А он подумает, кого можно расспросить о случившемся, раз уж с самого начала не догадался сам посмотреть.

А пока хоть помянуть их, что ли.

Он двинулся к сараю, где теперь жил Харальд — поболтать с охранниками, вдруг да получится узнать, кто именно разбирал после пожара ту часть дома, где поселили чистильщиков, да и вытрясти из него сведения.

Неподалеку от дома у костра обнаружился Эйвар — и Рагна. Оба старательно делали вид, что его не заметили, девушка пристроила голову на плечо парню, тот тоже, не будь дурак, обхватил ее за талию, притянул ближе, что-то зашептал, склонившись так близко, что губы почти касались кожи.

Альмод едва не рассмеялся. «Приревнуй и пожалей о том, что потерял, моли о прощении и, может быть, я снизойду». В подобные игры он перестал играть еще в университете. Странно, она казалась умнее. Впрочем, пусть резвятся. Он обошел костер, но вместо мордоворотов у двери обнаружился Ивар, с неодобрительным видом наблюдавший за племянником.

— К Харальду? — спросил он после приветствия. — Никого не принимает.