Целитель

Как мне показалось, он тоже был очень плох, но надеялся… И еще один двигался не слишком уверенно, но мне трудно судить, наверняка вы поняли бы лучше, если бы там были. А почему вы спрашиваете?

Потому что его там не было. И лишь одному Творцу ведомо, как все обернулось бы, если бы он там оказался. Наверняка, так же, как с Гейром, только схватка закончилась бы вовсе не в пользу Альмода.

— Меня не было в городе, когда это случилось, — сказал он. — И увидев, что произошло… до сих пор трудно в это поверить.

— Понимаю. Я тоже была потрясена.

— Но вам не показалось странным, что последнего утешения попросили не все? Если они планировали настолько жуткий ритуал?

— Нужно ли утешение Творца тому, кто вконец изуверился?

— Тогда зачем вообще звать вас?

Преподобная мать помолчала, раздумывая.

— Возможно, чтобы не вызывать подозрения раньше времени.

— У кого, если все сгорит дотла? Ведь не разобрать, кто скончался до пожара, а кто погиб в огне, если и от одного, и от другого остались лишь угли?

Хотя, сгори тела не до костей, Альмод бы взялся разобраться.

Без полной уверенности в исходе, конечно, но были признаки, по которым…. он выругался про себя. Почему он с самого начала не посмотрел, что и как случилось? Даже по положению тел можно было бы о многом судить…

Потому что пришел сперва Стейн, потом Рауд, и ему стало не до того. А теперь не у кого спросить.

Едва ли те, кто разбирал завал, потрудился зарисовать все, что нужно. Да вряд ли запомнили. Или попробовать порасспрашивать? Кого? Пойти на поклон к Харальду?

— Почему вы их защищаете?

Твою ж мать, это он здорово оплошал. Считай, сам подставился.

— Пытаюсь разобраться. Одно время я жил в столице, и с чистильщиками приходилось сталкиваться не раз. Были даже друзья в ордене, пока не пришлось… — он развел руками, обезоруживающе улыбнулся, — очень быстро покинуть столицу.

Преподобная мать едва не расплылась в ответной улыбке — как он и ожидал. Сделала суровое лицо.

— Поединок?

Он снова улыбнулся, теперь — якобы скрывая неловкость.

Такие, как мать Ульрика, — неважно, служительницы ли творца или просто деревенские кумушки — любят наставлять на путь истинный грешников. Особенно когда кажется, что стоит чуть-чуть понаставлять, и заблудшая душа вернется к свету.