Оковы огня. Часть 2

— Не так ли?

Прежде чем Эверард успел сказать хоть что-то, череп вспыхнул белым пламенем, и на миг показалось, что тот скалится в улыбке, но в следующую секунду на герцога обрушился огромный поток дикой, необъятной силы. Голову закружило, зрение угасло, и он не удержался на ногах. Колени подогнулись, и вот он уже из всех сил упирался руками в камень, чтобы не дать потоку раздавить себя.

Внутри головы разразилась настоящая буря, и он ощущал, как там, внутри, его разум рассекают молнии, испепеляют Волю, пытаются подавить саму его суть.

Нет, он не может этого допустить. Внутри билась только одна эта мысль. Он должен выстоять, должен вернуться. Боль была такой сильной, что он уже не помнил ни кто он, ни где находится.

Долг. Он должен. Что, кому, и зачем? Эверард не помнил ничего. Только одна ослепляющая белизна там, где недавно был его разум. Такой яркий свет.

Вдруг среди этой безжизненной бесконечности появилась маленькая чёрная точка, полная какой-то первобытной ярости и голода, казалось, это её изначальное состояние.

И от этой точки в стороны поползли чернильные линии, сперва осторожно, но вот они уже опутали белизну, подобно хищной лозе, и начали прорастать дальше, пытаясь поглотить всё.

Откуда-то из глубины раздался сотрясающий пространство звериный рык, голос чего-то древнего, неподвластного разуму. Неосязаемый он бесцветной волной пронёсся через пространство, и всё замерло. Свет и тьма замерли в своём переплетении.

Он должен. И рык вторил ему. Человеку показалось, что так, наверное, и рычали драконы древности.

Драконы? Что-то ему было известно о драконах. Не важно. Долг звал его.

Чернота сплелась с белизной, как клубок двух яростных змей. Вновь раздался рык, и осталась одна безмятежная серость, которую иногда рябило от проскакивающих вкраплений яркого света и беспроглядной тьмы.

И в эту бесцветность начали вплывать картины жизни человека от её начала и до текущего момента. Он увидел своё рождение, но как-то со стороны, как будто он был невидимым, бессловесным наблюдателем, видел себя — младенца на руках матери.

О, как она была красива и счастлива в тот момент, видел отца с лёгкой улыбкой, такое редкой сейчас, но вдруг вокруг появились скалящиеся чёрные лики, и всё начало ускорять свой ход. Огромная чёрная пещера, полная призрачных неясных фигур, странный ритуал. Дикий отчаянный крик. Неужели так могла кричать его мать? Этого он не помнил, но знал, что в тот момент был рядом с ней.