Тайная Москва. Волхв Нижнего мира

– Народы Африки, Средней Азии, Австралии, да и индейцы Америки пребывают в дикарском состоянии. XXI век на дворе, они охотятся с луками для добычи пропитания!

– Зато ассимиляция индейцев продвигается постепенно и даже нежно. Если американскую армию вооружить русскими магострельными боеприпасами, повторится избиение целых народов и ссылка остатков в резервации.

– Ты забываешь моральный аспект, девочка. Стремясь сохранить гегемонию и не желая развиваться сами, князь и его команда не побрезгуют ничем, чтобы устранить конкурентов и не допустить даже сотую долю процента вероятности повторения сценария с захватом Тайной Москвы.

– Ужас! Не забывай, я работаю в полиции. Нью-Амстердам ежесуточно не обходится без дюжины-другой насильственных смертей, в большинстве своем абсолютно бездарных – драки, пьяная поножовщина, разбой. Самые оголтелые противники Всеслава приписывают ему десяток трупов в год. Благодаря этому предотвращаются войны с многотысячными жертвами.

Профессор вышел из себя.

– Как ты, сотрудник полиции, можешь рассуждать об этом с таким равнодушием?!

– Стараюсь быть объективной.

– Какая к черту объективность! Некто на другом конце планеты принимает решение, и наемные убийцы безнаказанно уничтожают любого по прихоти русских властей. И моя дочь оправдывает это! Боже, кого мы вырастили…

Стенания профессора могут продолжаться бесконечно, но полицейская работа никуда не денется и сама не сделается.

– Мисс Кривицкая, он ваш.

Допросная камера Полицейского департамента Нью-Амстердама освещалась единственной лампочкой, как бы подчеркивая неприветливость помещения.

– Он зафиксирован?

– Да, мэм.

– Оставьте нас одних.

Констебли настороженно осмотрели арестанта в последний раз и удалились. Вероника махнула перед скованным мужчиной служебной карточкой с надписью Police Investigator и села напротив. Худой мужчина пошевелил жилистыми руками, убедился, что силой освободиться от оков, пришпиливших его запястья к столу, невозможно, и расслабился.

– Вам предложить сигарету? Нет? Я наслышана, что в Европе мало курят, – следователь затянулась сама, пустила струю дыма вбок и попыталась рассмотреть ауру арестанта.

Рваные зоны на ней говорят о повреждениях внутренних органов. Лицо разбито, глаз затек и не видит, нет половины зубов. Вероятно, ребра, печень и почки также приняли немало ударов. Что-то неестественное и настораживающее в ауре, но пока непонятно что именно.

– Вы хорошо понимаете английский язык?

Арестант кивнул, но не удостоил ни единым словом.