Тайная Москва. Волхв Нижнего мира

Нужно обсудить некоторые аспекты. Экипаж ждет внизу.

– Я сообщу своему адвокату.

– Ваше право, но, поверьте, ни малейшей необходимости нет.

Вероника оделась, прихватила картонную коробку с нехитрым офисным скарбом, принадлежавшим лично ей, и спустилась на улицу. Агент НБР предупредительно распахнул дверцу и галантно помог разместить коробку внутри.

Пока экипаж трясся по Манхэттену, брызгаясь слякотью, Берд доверительно произнес:

– Мы установили, что флешку с файлом продал CNN пожилой мужчина, подходящий под описание Томаса Родригеса.

В этом плане у нас претензий нет. Единственный вопрос: вы предполагали, что он может так поступить?

– Он высказывал опасения, что русские могут нас ликвидировать.

Агент не выразил особого удивления, достал ноутбук, включил вайфай и что-то глянул в Сети.

– Пока международных комментариев нет.

– Рано. Разница в часовых поясах да несовершенство связи. Бомба окончательно разорвется завтра.

Офис НБР, крепкое каменное четырехэтажное здание в северо-западной части острова, радовал хотя бы наличием асфальта перед парадным.

Вероника прихватила картонку, Берд раскрыл перед дамой входную дверь.

– Спасибо. Словно я к вам не на допрос, а на работу устраиваюсь, уже со своей канцелярской мелочью.

Агент улыбнулся уголком рта и проводил ее на второй этаж, где в кабинете заседали две неожиданные личности – негр и секур.

– Начальник контрразведки Роберт Барнстоу, – представился первый из них, непривычный персонаж на такой государственной должности в стране, где чернокожих не называли афроамериканцами.

– Мой помощник д’Амен. С агентом Бердом вы, как я вижу, познакомились.

– Маг и бывший полицейский следователь Вероника Кривицкая. Чем обязана?

– Присаживайтесь, Вероника. Из департамента уходят лучшие люди, хотя нужно было уйти только шефу полиции. А маги бывшими не бывают, верно?

– Да, сэр.

– Для начала позвольте вопрос. Ваш коллега Родригес слил информацию ради денег или действительно опасался мести русских?

– Не думаю, что месть – подходящее слово.

Он мог опасаться ликвидации нас как носителей позорной тайны, но через полчаса после смерти русского диверсанта о результатах допроса знали минимум человек шесть.

– Она говорит правду, – прогундосил мутант.

Давай-давай, ушастый детектор лжи, с неприязнью подумала Вероника. С моим-то опытом не знать про твою сенситивность и не уметь формулировать ответы – смешно. Вслух она сказала другое.

– Мистер д’Амен будет комментировать каждую мою реплику?

– Извините.