Лис и медведь (Кровь королей. Глава 10)

Источник вскоре показался – лысое, голое, чем-то похожее на сгорбленную стрыгу создание, стоящее на двух задних крепких ногах, сжавшееся и склонившееся напополам, опуская к земле свои длиннющие когтистые пальцы, было заперто в некой бирюзовой ловушке из стиснутых магических колец.

Похоже то, что воительница именовала «просветкой», не просто отыскивало лесную нечисть, заставляя пульсировать камень посоха и вести, как маячок, но и серьёзно сковывало найденных существ, доставляя тем немало дискомфорта, как внезапно налетевший силок или капкан.

- Это не тот, - нахмурился мельник, - Этот блеет, как сбежавшая овца по ночам, имитирует звук, подманивает пастухов, потерявших скот, а потом бросается и сжирает.

- Мерзкая тварюга, - заявила Йен-Ко, глядя на серокожее гладкое нечто с бледно-сиреневатым лысым черепом.

Было очевидно, что загнанное в ловушку магией существо здесь как-то сковано, страдает и мучается. Однако выручать его и освобождать от заклятья никто не стал. Все ринулись дальше, бросив его и дальше корячиться среди топей, однако особо далеко от болота всё равно убраться не смогли.

Когда то окончательно оформлялось в торфяник.

Всяческого гнуса здесь было хоть отбавляй – комары, слепни, мошки, все атаковали бредущий отряд, словно войско на охране своей территории, не желая никого пропускать дальше. Однако, насекомые, как ни старались, не могли сдержать ход мельника и его помощников. И помимо мерцания оленьего посоха в руках мага, начался уже слышаться детский плач.

А также дикие завывания другого голоса, вероятнее всего, принадлежавшего непосредственно анчутке.

Это был горловой вой переменных тональностей от низкого рыка с тяжёлым придыханием до жалобных тонких нот, словно маленькие народившиеся волчата впервые в жизни выли на луну. Всё это с примесью ослиных и поросячьих звуков, создававших не похожие ни на одно животное вопли.

Когда Лорана и шагавший рядом Арвид, наконец, их увидели, то взору их предстал зеленоватый лохматый лесной чёрт с перепончатыми утиными лапами, шею которого, как пульсирующий ошейник, сдавило одно из магических колец.

А светловолосая девочка в красно-белом платье, сидела возле дерева неподалёку, к нему боком, босыми ножками в правую сторону, и маленькими кулачками вытирала слёзы из заплаканных глаз. Уже не просилась домой, ничего не говорила, понимала, что сбитый с толку этой ловушкой на шее анчутка уже совершенно не желает с ней разговаривать и вообще на неё реагировать.