Клык Дракона

Через минуту, сопровождаемую ревом, треском, пыхтением и грохотом, в наш овраг скатилась уже изрядно потертая за время ожесточенной гонки тушка «полярного мишки». Подпалина, оставленная охотниками, изрядно кровоточила, щедро обагряя серебристую шерсть на боку – наверное, в ходе забега, попортил шкуру в месте, где кожный покров больше не был прикрыт жестким мехом. Зверь выпрямился во весь свой немалый рост и задрал вверх морду, принюхиваясь. Стоит признать, что внешне общего с любителем меда из обычных земных лесов если чего и было, то от моего взгляда сумело укрыться.

Что, наверное, неудивительно, ведь этот «северный», пропавший из какого-то там «балагана»… А, следовательно, непростой.

Е-мое, почему мне вечно в голову лезет такая ерунда именно тогда, когда стоило бы озаботиться более насущными вопросами, например, как смотаться от этого нюхача-переростка как можно дальше. Судя по виду моего напарника, если он и переживал о чем-то подобном, то не слишком – думаю, что укрытие в виде старого древесного ствола, куда мы поспешили забраться еще до появления в окрестностях бера, было им признано вполне пригодным для обороны от надвигавшейся угрозы.

Которая, впрочем, пока никак не могла нащупать своим черным носом наше местонахождение, беспокойно возюкая мордой по воздуху в тщетных попытках взять след. Спрашивать, что именно мешает этой помеси собаки с бегемотом адекватно пользоваться собственным обонянием, я благоразумно не спешил, опасаясь легким шепотом выдать наше местоположение. Тварь еще некоторое время продолжало нюхать воздух, затем, разочаровавшись в данном занятии, опустила нос к земле, зашуршав палой листвой, наверное, все еще сохраняя надежду на то, что сумеет нас обнаружить.

Интересно, кстати, куда делся рыжий? Дюк хоть и не выражает ни малейшего беспокойства за судьбу своего товарища, но ведь, может оказаться, что того уже и нет больше с нами – догнала зверюга и «ага»! Только и останется поминать. Или, если не ошибаюсь, «справить тризну», если по-местному.

Между тем, продолжавший ковыряться мордой в залежах прелых листьев зверь вдруг резко фыркнул, прервал свое занятие, громко чихнул, попутно испортив воздух – громоподобность этого прострела никаким расстоянием скрыть бы не удалось. Затем поднял голову, что-то удивленно соображая – именно такое выражение в тот момент застыло на его мохнатой роже. После чего еще раз громко чихнул и принялся озлобленно тереть лапой нос.