Дети Импульса

Руки, ноги, переплетения и изгибы, жаркое дыхание...

Две минуты. Отдаленный гул антигравов достиг границ загородного участка.

-Возьми меч... - хриплый выдох.

Он ускользал. Хотел выжить. Неизвестно почему, неизвестно зачем... Белое облако страха пыталось пробраться внутрь головы - кричало, извергая потоки жалящего огня. Прочь! Гээлл боролся.

-Возьми...

Чудовищным усилием Эдэя притиснула Ника к паркетной глади, поймала и зафиксировала конечности.Протянула к окровавленной ладони меч...

Кормчая чувствовала: время уходит.

Растворяется, исчезает. Под руками билось живое тело - касалось, пробуждая память, за которой терялись раны и увечья, так разительно изменившие облик димпа. Отступать поздно...

Доктор Тагланова невольно прикусила губу. Кожей ощутила, насколько близка Эдэя к пределу.

-Возьми меч! – Тяжесть дыхания прорвалась криком. Эдэя орала в деформированное ухо родственника. - Ты слышишь, сука?! Возьми его! Возьми меч!! ВОЗЬМИ ГРЕБАННЫЙ МЕЧ!!

Случилось. Оглушенный воплем Гээлл стиснул пальцы на горячем эфесе Иллитерия.

Подброшенная к потолку Эдэя совершила нелепый акробатический кульбит, приведший в колючие объятия разломанного стула. Встань и иди... Встань... Разметав в безотчетном рывке остатки мебели, женщина приподнялась: начало положено, об остальном позаботятся бэрги - избавят от боли и позволят увидеть.

Точно лишенный костей, Ник спиралеобразным движением, сверх всяких мер гибкости, перелился из лежачего положения в стоячее. Раскинул руки, взметнулся над паркетом и на секунду замер, озаренный бледным пламенем Иллитерия.

За гранью реальности далеким набатом прозвучал громовой раскат. Голова Гээлла откинулась назад, возведя дикий оскал полный боли к глухой преграде потолка. Из груди димпа вырвался утробный хрип, что нарастал... нарастал... Все громче и громче.

Не потрудившись распрямиться, Эдэя отползла назад. Режущие осколки под ладонями – то пустяки. Сфера энергии, разраставшаяся вокруг Николая, - гораздо страшнее.

Назад! Кормчая выругалась: нельзя оставить Ника.

Только не сейчас! Взгляд на Руби усугубил сомнения. Прижимая руки к груди, психолог с отвисшей челюстью жалась у косяка.

Эдэя вновь посмотрела на бывшего Охотника, чей крик снарядами бился о стены. Рвался из невидимых оков, подстегиваемый спектром клинка. Затрещала разрываемая ткань - под давлением мышц рубаха вмиг пошла на тряпье. В образовавшихся прорехах ярким сиянием вспыхнула кожа.

«Переплавка», – мысль неожиданная. Эдэя затаила дыхание.