Наемник

Но если он устроится так, благородных удар хватит, а их люди сочтут Ингрид шлюхой и попытаются добыть благосклонность. Она, конечно, быстро и доходчиво объяснит самым настырным, в чем их ошибка, но возмездие будет чересчур необратимым. Так что не стоит дразнить остальных…

Но едва он устроился по-настоящему удобно и задремал, из шатра закричал Хаук, зовя Ингрид.

Глава 6

Ингрид поднялась — вроде бы не торопясь, но удивительно быстро. Исчезла за пологом. Эрик сел, навострив уши, сон разом слетел. Похоже, случилось именно то, чего он опасался.

Что за дурной у него язык, что ни скажет, так непременно накаркает? Одно время он даже зарекался озвучивать любые сомнения — но и это не помогло. Как подумаешь о какой-нибудь гадости, так она непременно случится. Вот и сейчас…

Ничего, Ингрид должна справиться. Но ее голос, донесшийся из палатки, Эрику не понравился. Кто-то, кто ее не знает, сказал бы, что девушка говорила спокойно и уверенно. Но за годы, проведенные вместе, Эрик научился различать, когда она в самом деле безмятежна, а когда только делает вид.

Ингрид будет сохранять спокойствие даже на эшафоте, это у него самого все по лицу можно прочитать с полувзгляда. Но, судя по тону, ей очень не нравилось то, что она увидела в палатке. И еще она не была уверена, что сможет с этим совладать.

Эрик прикрыл глаза, опершись локтями о колени. Ингрид не будет упорствовать, если поймет, что не справляется. Позовет. Но пока можно урвать минуту-другую покоя…

Размечтался.

— Вам плохо, господин? Чем-то помочь?

Эрик выругался про себя, пожалев, что пока не научился узнавать все окружение Хаука по голосу.

Пришлось открывать глаза и смотреть, кто там такой заботливый, мать его так и разэтак…

Бруни. Ругаться расхотелось. На лице парня читалось искреннее беспокойство, как и когда Эрик возвращался с Хауком и Ингрид, которая чуть не разбилась.

— Все хорошо. Просто решил подремать, — сказал Эрик.

Оруженосец ему нравился — может, смышленым лицом, а, может, потому, что они были почти тезками.

Когда-то Эрика звали так же — но, оказавшись в университете, он решил сменить имя. Чтобы не осталось вовсе ничего общего с прошлой жизнью, в которой кличку «ублюдок» он запомнил прежде имени, а драться научился едва ли не раньше, чем получил право сменить детскую рубашонку на штаны.

Хотя Бруни едва ли рос в деревне. Говор не тот — Эрик не удивился бы, узнав, что парень грамотен. И все же простолюдин. Надо будет как-нибудь расспросить, откуда он родом и кто растил.