Ничтожный

Вдоволь нагавкавшись с лекарем, Борис растянулся на лежаке и уставился в тёмный каменный потолок. Думать о городовом совсем не хотелось — пусть ищут, всё равно сюда больше не придут. Мысли всё о другом ходили: Борис злился на себя, на Гоху, на Моха и друзей. Весь мир так и просился на тумаки.

Жизнь с самого детства объяснила Борису, что рассчитывать на мягкую перину не стоит. В мысленном диалоге с собой, он не раз пытался уговорить себя же поступить так же, как другие люди простого происхождения. Это данность и непреложный закон.

Кто-то рождается богатым или благородным, а кому-то предписано прислуживать им. Всякий раз, Бориса преследовала неудача в уговорах.

Терзаясь разладом с единственными близкими людьми, он стал заставлять себя заниматься медитастикой. Совершенно наобум, ничего не зная об этом. Кланы, ясное дело, секретов не выдают. Борису казалось, что разве может быть что-то сложное в молитве или призыву к духами Силы? В числе других мальчишек, его всегда манил Кром вокруг города и там они часами пялились на могучий лес и редкие лужайки в нём.

Знали наизусть направления всех четырёх мест Силы, куда ходят, чтобы встать на новую Ступень — со второй по пятую. И Борис тянулся туда в мыслях, взывал и мечтал увидеть хотя бы одного злыдня.

Правильный боец никогда не станет заниматься подобной ерундой. Есть кулаки, есть закалка тела и есть боевой дух — ничего более не нужно. И если бы не великая мощь, что даруется искусникам Высокого штиля, то никогда бы Борис не позволил себе начать медитастику.

Пришлось.

Он с криком подскочил на кровати. В груди жгло. Точнее, пока грезил, то чётко ощутил это, а теперь только боль в повреждённых рёбрах. Ещё и рукой сломанной треснулся, но её Мох крепко замотал. Даже сдуру не повредишь — креплёная железными прутами повязка.

— Пёрнул шоль? — окликнул Мох.

— Можт, — вращая глазами и прислушиваясь к себе, буркнул Борис. — Вроде, в груди сильно запекло.

— Заживает. Меньше бы тебе дёргаться.

— А, ну ладно, — снова растянулся на лежанке Борис.

Он попытался вспомнить, что видел и слышал, но не смог. Казалось бы, вот образы, но они стремительно растаяли, как бывает утром после сна.

С большой неохотой Борис попробовал ещё раз. Ему с большим трудом удаётся удерживать осознанность. Его существо норовит куда-то ускользнуть и забыться. Тело думает, что пришла пора спать и потому приходится всякий раз собирать рассыпающееся внимание. Сверяться с явным миром.