Ничтожный

Борис принялся пощипывать себя здоровой рукой, словно выдёргивая из грёз. Мысленно он взывал к духам Силы. В народе принято бояться их, так как злыдни появляются по их воле. Но Борис совсем не боялся и пытался добиться ответа. Внутри он чувствовал сильную жажду в силе, а значит и могуществе.

Через некоторое время он настолько устал, что крепко заснул. Мох довольно крякнул, заметив это и постарался не шуметь.

Несколько дней прошли в мучительных попытках ощутить Силу, а так же не думать о друзьях. Борис так измаялся, что готов был на стены лезть и всё же решился извиниться перед ними.

Не помня себя и не замечая боли от ран, он рванулся искать друзей. Сначала к дому семьи Гаврылы, потом по всяким тёмным закоулкам, где мог слоняться Орлёнок. Совершенно вымотавшись, таки нашёл на городской стене — прямиком на их любимом месте.

— Обыскался вас, говнюков! — радостно выдохнул Борис, со стоном присаживаясь на давно запасённую соломку.

Никаких перил на стене нет — массивные бетонно-каменные блоки возносились выше самых рослых пихт и так заканчивались. Ребята оборудовали себе местечко возле охранной башни. Клановые постовые уже их знают и, обычно, не гонят.

— Чо припёрся? — спросил Орлёнок.

— Побазарить надо.

— И о чём?

— Косяк за мной. Простите братцы. Виноват я, сильно виноват. Нет кроме вас никого, а я так по-скотски.

Повисла тишина, лишь птицы из леса кричат, да в охранке кто-то чихнул.

— Фигашеньки, — первым не выдержал Гаврыла.

— А чо тут? — улыбнулся Борис. — Когда не прав, если.

— Ну-у-у… чо скажешь, Лёх?

Орлёнок пожевал губы, подвигал бровями и вообще весь изморщился.

— Та пофиг! Прощаем.

Борис расхохотался и постарался приобнять друзей.

— Что-то много всякой хренотени послучалось, да?

— Угу! — радостно подтвердил Гаврыла. Он выудил кусок хлеба из-за пазухи и протянул Борису.

— Благодарю.

— Ты два дня думал что нам сказать? — повернулся к другу Орлёнок.

— Да, типа того. Ещё медистатика-херастика всякая.

Оба друга неверяще уставились.

— Брешешь! — выдал Гаврыла.

— Неа! — замотал головой Борис, отчего с русых усов посыпались крошки. — А чо ещё делать? Скучно.

— Так эта ж благородная забава, не нашенская, — возразил Орлёнок.

— Пофигу. Вдруг сработает?

— А чо надо?

— Знать бы ещё… Силу хочу, но к пустотникам не пойду.

— Ах-хах! — заржал Гаврыла. — Словно они тебя зовут.

— А я даже так не пойду.