Князья Севера (Белый волчонок - 3)

— Я умею воплощаться! С ума сойти, только подумай! Я так разозлилась, а потом перепугалась. Оооох. Представляю, как обрадуется папа.

— Да уж, отец будет очень доволен, — усмехается Саша. — Учитывая, что ты тут вряд ли с его согласия. И в кого же ты воплотилась, сестричка, в боевого котенка?

Я нервно смеюсь, а рыжая с досадой бьет брата в плечо и возмущается:

— Сам ты боевой котенок! Хотя нет, ты просто мартовский кот! А я - крылатый шепсес анх!

Каритский застывает с усмешкой, недоверчиво смотрит на Илену, а затем оглядывается на нас в поисках подтверждения.

— Охренеть, — не сдерживается Саша. — Ты! Что задумали боги, дав тебе сначала боевое умение, а затем воплощение... С твоим то характером.

— Ну... — она мнется, краснеет и опускает глаза. — Извините меня, я не думала, что ... В общем, что так получится. Но я так разозлилась, когда узнала! И ты, Игорь! Я же просила тебя помочь. А ты поддержал решение старших.

В ее глазах стоит такая обида, что даже стыдно становится. На пару секунд. Видят боги, я хотел как лучше. Но теперь от нее уже не избавиться. Даже если исхитриться и отправить домой, то она может и на своих двоих прилететь обратно.

И тогда точно не обойдется без травм. Не позавидую я ее возлюбленному. Если она на нервах воплощается в львицу-орлицу, то парню придется иметь очень крепкую броню. Или быть таким же мощным, как Магнус. Лихо он ее, конечно, скрутил. И даже не запыхался.

Но нас становится больше, а ясности все меньше. Надо быстрее уезжать севернее, пока кто-нибудь еще не явился.

— Илена, хочешь на меня дуться, дело твое, — быстро беру себя в руки и расставляю точки на и. — Я о своем решении не жалею, и извиняться за это не намерен. Только не забывай, что все тут по приглашению Белаторских. И только от тебя будет зависеть, какое будет официальное мнение о твоем участии. Помимо того, что ты нарушила запрет великого князя, это уже никак не исправить.

Если не получается воззвать к голосу разума, будем давить репутацией. Хоть что-то сыграет на руку в этих странных для меня правилах общества.

Обида в глазах рыжей сменяется злостью, но затем серьезностью. Она задумывается и порывается что-то сказать, но не произносит ни слова, хлопая на меня своими ресницами. Я лишь жду, вопросительно подняв брови.

Если девчонку не урезонить сейчас, то она из всех нас веревки будет вить. Вот с точно таким невинным видом.