Царетворец. Волчий пастырь

Звонкий, рвущий ночную тишину смех довольно быстро переместился в здание, став более приглушенным. Но все равно прекрасно слышимым – дверь кабинета на галерею старый герцог оставил приоткрытой.

Еще несколько минут Десмонд слушал, как в доме то и дело раздаются бодрые выкрики, пару раз гремела и звенела бьющаяся посуда, звучали надменные окрики на прислугу. Видимо, кто-то попытался доложить Кайдену, что в особняк прибыл герцог де Рейнар, но не сумел: послышался хлесткий звук удара и сдавленный вскрик боли. За которым Десмонд различил пьяную отповедь о том, что, когда хозяин веселится, не стоит лезть под руку без причины.

А так как дом не горит, и под лестницей не спряталась боевая звезда инквизиторов, то и причины отвлекать хозяина нет.

В этот момент у герцога негромко завибрировал коммуникатор на поясе. Десмонд прижал два пальца к коже перед ухом, активируя связь.

– Сэр Десмонд. Фон Карловиц на связи, – послышался голос, который Десмонд узнал несмотря на искажение помех.

Сияние короны сегодня ночью было настолько яркое, что сбивало даже магическую связь на Европе, а на Юпитере коммуникаторы сегодня вообще бесполезны.

– Слушаю, сэр Пауль, – ответил Десмонд коннетаблю Ордена белых Тамплиеров.

– Десмонд. Ваш сын, Доминик.

– Что случилось?

– Около получаса назад, когда Доминик возвращался с приема де Лариан, его мобиль сорвался с горного серпантина. Мы отправили на поиски команду риттеров и некромансеров, но… я не могу обнадежить вас надеждой, эманаций сияния жизни по пеленгатору не выявляется.

Есть только эхо посмертия. Примите мои соболезнования.

– Спасибо, сэр Пауль. Я отправлю на место своих людей.

– Не буду препятствовать, – произнес фон Карловиц и прервал связь.

«Тебе это не очень понравится, но… результат я гарантирую», – прозвучали в памяти герцога слова Доминика.

Поморщившись со злостью и раздражением, старый герцог поднялся и прошел на балкон. Досадуя, что не догадался, что именно хочет сделать Доминик. Видел же, но не обратил достаточно внимания, что тот выглядит крайне усталым и утомленным от самой жизни.

И сейчас, когда Доминик решил вопрос с введением дочерей своей наложницы в фамилию, жить ему стало просто незачем.

Глядя на зеленую корону Юпитера, Десмонд вдохнул свежего ночного воздуха.

Слишком много потерь за последние дни. Сыновья, внуки и внучки… Дом Рейнар истончался, исчезая словно на глазах. И Десмонд чувствовал, как сила фамилии стремительно утекает, как будто песок сквозь пальцы.