Враг народа. Академия красных магов

- А чему там учат?

- Вот приедешь и всему научишься, - отрезал он и распахнул чемодан.

- Всегда такой разговорчивый?

Вместо ответа он вытащил пухлую книжку, закрыл чемодан обратно и аккуратно убрал его под койку.

- Ну не хочешь разговаривать, - не отставал я, - может, тогда чего-нибудь из магии покажешь?

Лёня мигом нахмурился.

- Согласно правилам академии, - строгим тоном произнес он, - студентам нельзя использовать магию в личных целях за пределами академии.

- Да я никому не скажу.

Бросив в мою сторону недовольный взгляд, он демонстративно распахнул книжку и начал листать страницы.

Да уж, я часто видел, как люди отгораживаются от людей, прячутся, чтобы их не трогали - но обычно они это делают тяжелой работой или водкой. Книгой от меня закрывались впервые. Самый неэффективный способ, честно говоря.

Склонив голову, я пробежался глазами по буквам на обложке.

- Артефакторика… - прочитал я вслух. - А это что?

- Наука по изучению артефактов, - нехотя оторвался Лёня.

- И что это?

- Неужели вообще ничего не знаешь? - проворчал он.

Я пожал плечами.

- Ну на заводе этому не учили.

- Артефакты - это неодушевленные предметы, которые заряжены магией, - заговорил он как по учебнику, обстоятельно и занудно, - и используются как внешний резерв для восстановления или укрепления магической силы. Ее раньше называли даром, - пояснил он, видимо, решив, что так мне будет понятнее. - Но потом пришла советская власть, и появился научный подход. Есть единицы измерения. Есть приборы для измерения силы у магов… Но это все в академии.

От услышанного я невольно напрягся.

- А у меня эта сила нормальная?

- Ты иллюзии умеешь делать, - каким-то странным голосом произнес Лёня. - Конечно, нормальная.

- А что, их умеют делать не все?

- Это редкое проявление магической силы, - отозвался он и вновь уткнулся в книгу.

- А ты умеешь?

Вместо ответа он перелистнул страницу.

Поезд тронулся и понесся вперед по рельсам, унося меня, надеюсь, в светлое будущее. За окнами мелькали деревья и перекошенные домики, а в купе равнодушно шелестели страницы.

Даже без чтения эмоций было понятно, что мой провожатый раздражен и общаться не настроен. И что, так все дни по пути в Москву? Путь вообще-то неблизкий.

Поднявшись с места, я вышел за дверь - он даже не оторвался от своей книжки, будто меня и не было вовсе. К счастью, и без всякой магии имелся действенный способ поладить. Я взял у проводника два стакана с чаем и вернулся в купе, обстановка в котором, как оказалось, изменилась.