Времяворот

Признаться честно, мой выпад был идеален и даже капельку лучше. Скорость. Жесткость. Угол атаки. Сам Лаорхис Триждывоскресший не справился бы лучше. Вот только поганая железяка вопреки ожиданию застряла в лучевой кости голиафа, а сам он взревел и ответил ударом в ребра. Я отлетел назад, и спину пронзила жуткая боль. В ушах раздался женский визг. Каменные тиски вражеской хватки сжались на предплечьях.

— Сделай уже что-нибудь! — Вопила девица, и мне захотелось прибить ее собственноручно. Безвольной куклой она хотя бы молчала.

— Да, сделай уже что-нибудь. — Передразнил голиаф. Заломав левую руку, он затащил меня на саркофаг и, удерживая рядом с пленницей, злобно оскалился.

— Ты меня поцарапал, малыш. — Темные зрачки глаз скользнули по кровоточащему запястью. — Как насчет ответа?

Грубая лапища легла на живот, и спустя миг сознание разорвала жуткая боль. Нелюдю не требовались раскаленные иглы или щипцы, лишь дарованные природой возможности. Твердый словно гранит и острый словно стекло ноготь разрезал тонкую человеческую кожу, и огромный палец погрузился в горячую плоть.

Я орал. Я пытался ударить его. В живот, в грудь, в голову. Кулаком и обеими ногами.

Голиаф отвечал смехом. Смехом и продолжением пытки.

А затем верзила тоже ошибся. Будем честны, легко недооценить изувеченного врага, если можешь прожить тысячу лет, столкнуться лбом с быком, в одиночку раскидать роту солдат, и терзаемая жертва не разрубила твою кость добротным клинком. Вот только я был магом, пусть и слабым.

Давно уверовав в собственную непобедимость, монстр ослабил клешню, и моя левая рука тут же метнулась к его шее, а правая — к лицу.

— Сейчас сделаю! — Я вернул назад жуткую улыбку и направил поток силы внутрь огромной головы. Прямо сквозь удивленные и слегка напуганные глаза. Все-таки он до последнего верил, что неуязвим. К сожалению, начинка его черепушки имела противоположное мнение и под напором водоворота магии превращалась в мясную кашу. Вероятно, невкусную.

Безразмерная туша голиафа сползла на пол, я последовал за ней. Не по собственной воле, а влекомый агонией судорог. Дырка в пузе не добавляла прыти. Остатков воли хватило лишь дотянуться до кописа и разрезать сковывающую девицу веревку. После сознание утонуло в ночной тьме.

5. Война за наследие

Застенки — довольно унылое место.

Прежде всего, в казематах явная нехватка солнца. Проникающие сквозь мелкие решетчатые окна лучи едва освещают помещение.