Времяворот

Слава убийцы плыла впереди него, и для пущего эффекта можно было притащить разве что роту элитных гвардейцев в полном обмундировании. — С пустой головой желающих засунуть руки в карман не отгонишь.

— И то верно. — Легко согласился торговец наркотиками. — Вот только не боишься напороться на его заклятых приятелей?

— Как напорюсь — обязательно начну бояться. Давай ближе к нашим баранам. — Подступив вплотную, я сунул во внутренний карман Штыря тяжелый кошель. — Как договаривались.

— Угу. — Хмыкнул тот, не рискуя пересчитывать содержимое мошны при всех.

— Нам наверх.

Ловко ввинтившись в шатающихся по залу забулдыг, он направился к неприметной лестнице в дальнем конце зала, и я последовал за ним, кивком позволяя жадно разглядывающего бутылки Красавчику остаться внизу. Устраивать засаду после получения платы не имело никакого смысла, и наличие телохранителя при разговоре с Фениксом не требовалось. А лучнику не помешает слегка промочить горло. И разобраться с возможными злопыхателями. Чего греха таить, тащить еще и его прошлое мне не хотелось от слова совсем.

Да и отношения, построенные на деньгах, не предполагали взаимной выручки.

— Тебе сюда. — Замер Штырь перед последней из ряда одинаковых дверей на втором этаже.

— Я внизу поторчу, пожалуй. — Добавил он после небольшой паузы. — И ты это… Не дерзи особо. То есть и так не быкуешь особо, но все же. Слухи разные ходят… Короче, давай…

Хлопнув меня по плечу, тощий тип поспешил обратно, а я, для приличия побарабанив по наличнику, вошел внутрь.

— Аомар, сын Кархеона.

— Произнес неприметный мужик средних лет с обветренным, словно у бывалого моряка лицом. Не спрашивая, а утверждая, будто знал меня многие годы.

— Феникс. — Поздоровался я, устраиваясь на предложенном собеседником стуле. — Уж извини, имени не знаю, только кличку.

— Имя? — Ухмыльнулся мужчина, наливая чай в единственную пиалу на столе. — А что есть имя? И что есть кличка?

— Как минимум то, что нельзя сменить. Что несет след поколений. — Я принял правила, вступая в идиотскую игру странного типа.

— Ой ли? — Не смотря на смеющееся лицо, в глазах человека напротив таилась лишь усталость. — Мало ли людей, уплывших в далекие города, и назвавшихся по-иному?

— А кем они считают себя сами? — Хмыкнул я, но обладатель “птичьего” прозвища легко выкрутился из, казалось бы, великолепной ловушки.

— А кем их считают другие?

— Кем назвались.

— И мы возвращаемся к вопросу: что есть имя?

— Просто метка. — Сдался я, понимая, куда клонит незнакомец.