Синий, как море

Но почему вы спрашиваете?

Я понял, что дальше так жить нельзя.

– Орбен, сходи поторопи хозяина, – сказал я. – Я как раз в такой интересной точке застрял – ни трезвый, ни пьяный. Пусть несет пива побыстрее, да холодного!

– Сей же миг, мой принц!

Орбен трудным рывком поднялся и, немного покачиваясь, направился к кухне. Он‑то уж точно застрял в этой самой точке.

Я повернулся к Альбе и холодно сказал, глядя прямо ему в глаза:

– Я потерял память, Витязь. Я с трудом ориентируюсь в происходящем. Я не знаю, как принято получать плату по Договору.

Я не знаю, что мне делать завтра. И советчика у меня нет.

Альба не шелохнулся. Он глядел на меня, внимательно и отстраненно, как будто и не человеком вовсе он был, а храмовой статуей. Потом протянул худую руку, медленно поднял со стола свою чашку и со вкусом отхлебнул.

– Так, пожалуй, даже интереснее, – сказал он. – Значит, скучно здесь не будет. Знаете ли, принц, я ведь хотел сейчас книгу писать. О том, как могли бы сложиться дела государства, если бы Витязь был послан для мира и союза, но – убит.

– Такое бывало, – сказал я машинально. – Например, в правление Денхира, когда гномы убили Вейгена.

– Вейген был принцем. Как и Эллерен, бывший заложником мира у орков и убитый бесцветным наемником, желавшим разрушить мир. Как и Ратдена, приехавший к варварам, чтобы заключить союз Княжества В Седле и Детей Тумана, и погибший в пиршественном зале, в пьяном поединке с ярлом Амунгиром Седым Мэгаутом. Нет, Райдок, меня интересовали действия Витязя.

И даже еще интереснее – глазами простого гарнизонного пехотинца, посланного вместе с ним, как телохранитель и носильщик. Но вместо этого что ж, Райдок, книгу жизни писать не менее интересно. Но только когда сюжет хороший!

Он большим глотком допил остывший чай и поморщился.

– Мы выйдем сегодня ночью. Ждать некогда. Некого и нечего.

– Ночью? – переспросил я с ужасом.

– У вас есть другие предложения?

– Нет, конечно. Но ведь я же пьян… и действительно чертовски устал.

Я вообще в седло сесть не смогу!

– Тогда мы пойдем пешком, – равнодушно сказал Альба, глядя куда‑то вглубь стола. – Или мои обормоты понесут вас на плечах, генерал. Впрочем, как знаете. Можно и утром, конечно. Если вы серьезно полагаете, что несколько часов сна вас спасут.

– Ох, не спасут, – признался я.

– Тогда лучше выйти сейчас. Если будет очень трудно – заночуем в пути. По ночам не жарко, так что проснуться будет легко, не залежишься.