Синий, как море

Старый маг ласково, но властно взял меня за плечи и поднял на ноги.

– Кто бы ты ни был, открой глаза, – сказал он.

Я открыл.

– Пойдем, – сказал Сагастен. – Сейчас ты сможешь рассказать все, что помнишь, знаешь… или считаешь нужным рассказать.

Я неуверенно шагнул вперед. Сагастен придержал меня за плечо.

– Для простоты мы будем называть тебя Райдоком, – сказал он негромко, но достаточно звучно; так, чтобы слышали те, в зале, – но ты не должен обольщаться этим. Надеюсь, ты понимаешь всю меру нашего сомнения.

Я молча кивнул. Сагастен потрепал меня между лопаток.

– Идем, малыш. Сейчас я осмотрю твою рану, вернее сказать – шишку, а ты расскажешь нам все, что, по‑твоему, с тобой стряслось. И начни, пожалуйста, с самого начала, не стесняясь ничего.

– Сагастен, – сказал я жалобно, – а те, снаружи… ну слуги там, воины… они ничего не заподозрят? Все‑таки долго мы тут…

Сагастен улыбнулся.

– Кто, кроме принцев и магов, знает, сколько длится та или иная церемония?

– Все же он прав, – послышался из‑за стены голос Данка.

Мы вошли в Зал Алтаря.

За время моего отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Так же были разбросаны по полу священнейшие и драгоценнейшие плошки, так же нагло развалился в своем кресле Данк, так же скромно стоял в уголке смертоубийственный треножник. Единственное по‑настоящему серьезное изменение внесла Сельфа. Она задумчиво протирала лаковые туфельки моим красным плащом.

– Присядь, загадка, – почти весело сказал Данк.

– Чего тебе? – устало проворчал маг.

– Придержи это чудовище, Райдок рекомое, и ответь: почему хильфейт дал Синий луч тому, у кого в руках пылал Красный Огонь?

Сагастен сел. Вот просто взял и опустился на каменный пол, где стоял. Мама уронила какую‑то заколку или брошку, а Сельфа, окаменев с полуоткрытым ртом, машинально драила моим бывшим плащом голую коленку.

Отец поднялся во весь рост.

– Придушить и не мучиться, – просто сказал он.

– Не дам, – с плохо скрываемым восхищением сказал Сагастен. – Такого же отродясь не бывало! Ему же цены нет! Его же надо в колбе держать и опыты ставить!

– Не надо ставить опыты, – тоскливо попросил я.

– Надо, – наставительно сказал Сагастен.

– Я хороший, – робко сказал я.

– Хороший, хороший, – успокаивающе сказал Сагастен, но жадный огонек в его глазах мне не понравился.