Синий, как море

– Твой младший кузен, бастард, неполный принц Элспейр. Это он был третьим во сне?

Я отрицательно помотал головой.

– Ничего похожего. Это не он, точно.

– Кто же тогда? – изумился Данк. – Есть еще Гэйтхэйт, но он погиб…

– Или взят в плен, – уточнил я.

– Вряд ли, но даже если так – это все равно что погиб, – категорично рассудил Данк.

Я пожал плечами. Ему виднее.

– А может быть, это кто‑то из другого Домена? Или его попросту не существует в природе? Ведь вы же не знаете, кто такая Айроу и есть ли она вообще на этом свете!

– Айроу была одна в своем фрагменте сна, – возразил Данк, – а этот самый описанный тобой наглый парень был включен в команду из трех человек, и двое других – вполне реальные существа, – он похлопал себя по животу.

Я не вижу причин предположить, что третий – лишь сонный призрак.

– Понимаешь, – задумчиво протянул я, – тот, во сне, был действительно наглым, другого слова не подберешь. А Элспейр… В нем что‑то кипит, большей частью это гнев и обида, но наглым его назвать трудно, правда?

– Ну почему же… – промычал Данк.

– Хотя твоя правда, Синий. Элспейр скорее вежлив и непочтителен одновременно. С другой стороны, отчего бы ему не быть вежливым? Мы ведь родственники все‑таки; и в любой семье, где не делят плащи и венцы, его корка хлеба так же гарантирована, как моя или твоя. А тот… ну, из сна… Опиши мне его еще раз, поподробнее.

– Совсем не похож на Элспейра. Про рост мне трудно судить – если помнишь, вы все были на берегу, а я мчался глубоко внизу.

Но все‑таки впечатление такое, что повыше Элспейра, на добрых полголовы. При этом еще более худой – собственно, Элспейр худощавый, а про того я сказал бы «тощий». Элспейр светловолосый, скуластый, курносый, а тот почти черный, смуглый, с высокой прямой переносицей – в общем, ничего похожего.

Данк внимательно слушал меня, изредка кивая.

– Похоже, это действительно Гэйтхэйт, – сказал он наконец. – Немножко непонятно. Неужели Хэй жив? И даже если жив, как он сможет вырваться из лап Проклятого? Разве что… – он замолчал, поглядывая на меня.

– Ну говори уж, говори, – устало сказал я. – Разве что – ну?..

– Разве что ты тоже влипнешь, малыш, – тихо сказал Данк. – Это было бы кисло. Не знаю уж почему – я все‑таки не сторож заднице своей, а задница многое чует! – но ты мне нравишься больше, чем дети Делин. А я привык слепо доверять своей заднице.

Я смущенно кивнул.

– А Делин… кто она, Данк?

Данк резко, почти гневно повернулся ко мне.