Война князей. Книга III Властелин земли

Все головы резко повернулись к нему - Погребальный костер ведь так и не зажжен. О каком прощении вы говорите?

- Об этом!

Йен Тиссен сделал шаг вперед и указал свободной рукой на медленно разгорающееся магическое пламя в основании костра. Вся площадь выдохнула в едином порыве, а Главный Жрец испуганно вытаращился на погребальный костер. Его растерянное: «Не может этого быть…» потонуло в новых восторженных криках толпы, а потом и в яростном реве пламени, охватившем двух покойников, завернутых в саван. Погребальный костер разгорелся с такой силой, что люди вынуждены были отхлынуть назад, спасаясь от жара.

И через несколько минут на его месте осталась только куча пепла и тлеющих углей – еще одно неоспоримое подтверждение божественной воли Всевышнего.

Жрецы сбились в кучу, жарко обсуждая случившееся, и решая, как им поступить дальше. А среди горожан уже начали раздаваться крики с требованием распахнуть двери Главного Храма.

- Разве Единый не явил нам сейчас свое прощение?! Открывайте Храм!

- Воля Единого важнее воли Понтифика!

- Княжич, почему жрецы препятствуют воле Единого?

Мальчишка словно только и ждал этих слов.

Подбросив птицу вверх, он заставил карагача взмыть в небо, а потом, взяв за руку княгиню и властно кивнув Фридриху, приказывая ему присоединиться, направился в сторону Жрецов. Толпа устремилась вслед за княжеской семьей к дверям церкви.

- Вы слышите, о чем спрашивает народ? Почему пренебрегаете волей, явленной Единым?

- Разрешение открыть Храм может дать только Понтифик!

- А разве он не первый среди слуг и детей Единого? Если бы Его Святейшество был среди нас, он не усомнился бы в знамениях.

- Не богохульствуйте, княжич! Не вам, сыну грешника, толковать волю Единого!

- А кому, вам?

Племянник поставил ногу в сапоге на первую ступень лестницы и патетически вскинул руки, обращаясь к лику Единого над входом в Храм. И снова Фридрих заметил едва уловимое движение его пальцев.

- Взываю к тебе, Отец наш Небесный! Открой двери Храма для страждущих чад своих.

Какое-то время ничего не происходило, и Главный Жрец уже открыл рот, чтобы снова обругать княжича. Но тут знак Единого в центре большой свинцовой печати на дверях Храма начал вдруг ярко светиться. Разноцветные лучи превратились в подвижные языки пламени, а потом печать, раскалившись добела, стекла расплавленным свинцом на мраморные плиты пола.

- Что это…?

На потрясенного храмовника смешно было смотреть, он не понимал, как такое возможно.