Время для героев

Стек, окутанный язычками молний, устремился к моей голове. Я принял его на трость. Два оружия встретились. От места удара в разные стороны полетели искры.

Фома атаковал меня непрерывной серией ударов, практически не повторяясь. Я отбивался от него тростью, с каждым ударом, каждым шагом понимая, что встретился с противником, гораздо лучше подготовленным к ближнему бою, нежели я. И я проигрывал. Не было никакой возможности прочитать хоть что-то из формул, что еще сохранялись в моей памяти. Ничего нового, кроме…

Схватив монаха телекинезом, давно ставшим еще одной очень длинной и сильной рукой, я сдавил его изо всех сил.

Стек замер в воздухе, так и не закончив очередного удара. Глаза Фомы полезли на лоб, дыхание сбилось. Он был крепок и сопротивлялся хватке заклятья, что облекало ментальные силы в физическую форму, лучше всех, с кем мне доводилось встречаться до этого дня.

- "Доспех веры…" из последних сил прохрипел монах, и я почувствовал, как под хваткой моего заклятья словно появилась несокрушимая гранитная скала.

Я сжал хватку еще сильнее, щедро черпая силу из внутренних запасов своего тела. Голову обожгло нестерпимой болью, из носа и глаз потекла кровь. Но этого оказалось недостаточно.

Фома поднялся с колен, с видимым усилием превозмогая давление телекинеза пошел ко мне. На отражение последнего удара у меня не осталось ни сил, ни времени. Мое тело пробила боль, прокатившаяся волной от лица, куда пришелся удар стека, встряхнув меня до самого основания. Затем пришла темнота.

* * *

- Ты справился, колдун.

Почти справился! – Фома перевернул тело поверженного адепта хаоса на живот, ловким движением спутывая руки за спиной. Четки, изготовленные в замке Бренер, закаленные в лучах Монолита защищали верных делу порядка от любых проявлений противоположных первооснов, соразмерно силе их веры. И Фома верил. Истово и всей душой.

- Я думал, ты окажешься покрепче и… - Фома, смакуя эйфорию от первой победы над настоящим противником, позволил себе мгновение тщеславного ликования.

– но ты не смог. Слишком быстро выкинул все, что у тебя было в рукавах.

Фома лукавил. Обет, принесенный братству, обязывал адепта порядка говорить лишь правду, но в особых случаях оставлял место для исключений из общего правила. И иногда брат Фома позволял себе эту маленькую слабость.

Тихий голос и холодок у горла от приставленного клинка резко испортили настроение Фомы.

- Выкинул, да не все, смертный. – необычно растягивая гласные, прошептали прямо в ухо Фомы.