Серебряный. Возрождение легенды

Так как Элени не умеет пользоваться своими способностями, она скрыта от нас. Мы очень долго искали ее. И по воле рока нашли рядом с тобой.

- Я вам ее никогда не отдам.

Мужчина покачала головой.

- Ты когда-нибудь думал каково ей рядом с тобой? Чувствовать твое серебро. Преклоняться перед девэрой, пытаясь забыть, что ты ее брат. Постоянно бороться с собой. Теперь ее семья – мы. Ты не сможешь принять ее такой, какой она стала. Она будут несчастной рядом с тобой. Мы же сможем помочь ей обрести себя. Научим пользоваться даром.

Последние слова собеседника потонули в каком-то вязком тумане. Димостэнис слышал их, но не хотел принимать. Холодность и отчуждение Элени, ее резкое неприятие его, попытки убежать, избавиться от его общества. Им надо научиться вновь видеть друг друга без искривляющей призмы их дара.

Тело сковало ледяными цепями. Глаза резал блеск кристалла. Его грани искрили и переливались на груди своего хозяина. От них во все стороны расходились нити-лучи, соединяясь сложным рисунком с энергетикой каждого исполина, стоящего за спиной своего старшего.

Серебро начало меркнуть. Слабость растекалась в груди, словно это его энергию они использовали для создания своего плетения. Дим зажмурился. Вслепую, наощупь потянулся туда, где все еще очень ясно ощущалась мощь его стихии. Серебристый барьер вспыхнул и разлетелся во все стороны. Двое снежных упало, руша четко вырисованную энергетическую фигуру. Слабость отступила. Вдохнув полной грудью, Дим ударил снова. Мужчина чуть напрягся. Серебряный видел, как шевельнулись его пальцы, и фигура выстроилась вновь.

Четверо ярхов упали с неба. Мощными крыльями разбросав стоящих в кругу людей, ломая плетение. Не дав никому опомниться их наездники словно сеть накинули уже подготовленное плетение на беловолосых, лишая их подвижности.

Димостэнис видел, как быстро тают пленившие дикарей линии, и понимал, что у него совсем не много времени. Кристалл на груди сталки еще сверкал, но уже не эманировал чистыми потоками энергии.

Дим посмотрел на предводителя Аборигенов.

В глазах мужчины стоял упрек, непонимание, обида.

На какое-то мгновение это чуть охладило эмоции Димостэниса. Он уже не так уверенно вернулся взглядом к своим людям и тем, кого они из последних сил держали в плену своих плетений. Исполинам осталось считанные мены, чтобы освободиться, а после «летуны» начнут погибать. Предводитель сталок усмехнулся. Наваждение схлынуло. Серебряный швырнул в старшего импульс. Тот презрительно отмахнулся.