Деревянный венец. Том 2 (Темный маг 8)

Человек, осколки внешности которого он выловил в магическом зеркале, походил на него чертами лица и цветом глаз. Однако на лице отражения были морщины, на подбородке пробивалась наполовину седая борода, а еще Арон заметил застарелые шрамы… Шрамы? У магов тело исцеляло себя само. Даже если зачарованное зеркало показывало Арону его будущий облик, шрамы были определенно лишними.

Нахмурившись, Арон вгляделся пристальней. Нет, человеком внутри был точно не он. Такие шрамы — один идущий через лоб, второй пересекающий левую скулу — были на лице его отца.

Словно уловив его мысли, отражение в зеркале исчезло, сменившись белесым туманом, который, растаяв, показал Джата Пеларе. Старый учитель Арона стоял у окна и сильно жестикулировал.

Спустя некоторое время и его изображение пошло рябью, сменилось туманом, а потом Арон разглядел Мину. Девушка смотрела на него с знакомым лукавым выражением, потом чуть улыбнулась. Арон вздрогнул, потянулся к ней, но ее отражение тоже пропало.

Теперь, нелепо вытянутые и непропорционально увеличенные, в «зеркале» показались какие-то бродяги.

Вернее, один бродяга валялся на земле, из его правой глазницы торчала рукоять ножа, а второй, со смесью изумления и страха на лице, заслонялся топором. Арон уставился на бродяг с недоумением, и только когда их изображения тоже пошли рябью, вспомнил — это были мародеры, которых он убил, когда выживал на улицах пустеющего города во время эпидемии Синий Чумы.

А «зеркало» продолжало менять образы — вот появились подмастерья Аларика Неркаса, потом десяток наемников, потом – те несколько эльфов, с которыми он пересекся в Аару-Шенги…

Арон больше не вглядывался.

Он понял. Кого-то из этих людей и нелюдей убил он сам, кого-то пытался уберечь от смерти, но не смог. Так или иначе, все, кого показывало искаженное «зеркало», умерли, и Арон был тому свидетелем.

Значит, как его Тени были тенями некогда живых существ, оставшиеся в мире после смерти хозяев, так и Отражения принадлежали тем, кто уже умер.

Пока Арон размышлял, в зеркале продолжали мелькать человеческие силуэты. Уже без особого любопытства он вновь вгляделся в изображения — и нахмурился. Этих людей он не убивал. И не спасал. И вообще никогда в жизни не видел.

Вот вереницей прошли лица жителей Каганата, почти черные и от природы, и от палящего в их стране солнца. Вот промелькнули кочевники. Вот септы. Вот альдемарцы…

Нет, Арон точно не имел никакого отношения к этим людям.