Инсомния-3

Встреча с дочерью Кастера, которой не избежать, как ни оттягивай. Не люблю сообщать дурные вести, а еще больше не люблю быть причиной этих дурных вестей. Но в крайнем случае всегда есть запасной план – прикинуться мертвым.

Когда меня вели из подвала наверх, я поймал себя на мысли, что нервничаю. Когда лез в логово наркобарыг с голым задом – не нервничал. Когда сражался с тварями Архитектора и пер на черных Шики – не нервничал. Да даже когда в самом начале мы стояли в окружении армии императора – не нервничал.

А вот сейчас нервничаю.

И не из-за того, что меня могут убить на месте, как только поймут, кто я такой, а они явно могут. Именно предстоящий разговор напрягает. Столько раз уже через это проходил, а все никак не привыкну.

Кажется, это называется виной выжившего. И сводится к одному банальному вопросу в глазах родни. Почему он умер, а ты – нет?

Мы вернулись в ту комнату с камином, с которой все началось. Классический вариант для этого мира. Огонь трещит, облизывая поленья, стоят два кресла с высокими спинками, а между ними столик.

Иногда круглый, как здесь, иногда квадратный. Обычно высокий, редко приземистый. Столики постоянно меняются, как и то, что стоит на них, а вот все остальное неизменно. Камин, огонь, кресла.

В доме Биона, в кабинете магистра Ки, в комнате Кастера, да даже в той халупе в белом квартале был камин и два старых кресла. Картина уюта и тепла в холодной ночи, как символ этого мира. И старая ржавая кочерга за поясом, как символ пришедшего в этот мир человека.

Талер молча указал рукой на правое кресло и закрыл за мной дверь. Кастер всегда сидел в левом. Я тоже обычно старался садиться в левое, не знаю почему. Но сейчас свободным оказалось только правое.

Я обошел кресло и аккуратно присел, стараясь не делать резких движений, потому что боль хоть притупилась, но никуда не ушла. Посмотрел на девушку с бокалом вина в руках.

Красивая, с точеным лицом и черными, смоляными волосами. От нее пахло чем-то терпким и пряным. Сидела с выпрямленной спиной, в шелковой накидке.

Маленькая грудь, длинные ноги, острый подбородок и такой же взгляд.

В свете огня я заметил, как сильно она похожа на Кастера. Не того, который учил меня в академии, а на его сон. Молодой, зеленоглазый, радостный, без тени морщин и отпечатка грусти, которым время помечает каждого.

А еще от нее веяло чем-то иррациональным. Рядом с ней было трудно дышать, в буквальном смысле слова. Как будто воздух стал густым и не хотел проникать в легкие.