Чужая звезда

Затем наёмник подумал и запустил руку в левый наружный карман. Он серьёзно, без тени иронии, взглянул на юношу и протянул к нему левую руку, сжатую в кулак.

- Ты вырастешь достойным мужчиной, Лун. Ваша семья всегда была моральным ориентиром целого района. Ты и лавка твоего отца всегда были одним из немногих светлых пятен на чернильном теле нашего полиса. Благодарю тебя и твоего старика за всё. Примите мою искреннюю благодарность за позитив, который вы дарите людям этого места.

Юноша протянул руку. Гольм разжал кулак и ловким движением закрыл ладонь его же пальцами.

Теперь Лун стоял со сжатым кулаком и вопросительной миной на юном наивном лице. Затем наёмник тихо сказал ему несколько слов.

- Убери в карман, отнеси отцу. Расскажи, как я горжусь знакомством с вами. Прощай.

С этими словами Укатомб развернулся и зашагал вниз по улице к своему дому. Лун несколько секунд стоял в недоумении, глядя в след известному наёмнику. Затем юноша быстро огляделся по сторонам и, удостоверившись, что никто из прохожих и соседей не смотрит, разжал свой кулак.

Внутри был один искрящийся кровоцвет. Лун быстро сжал кулак и сунул руку в карман.

Гольм же с невозмутимым видом шагал по направлению к дому. Его посетило давно забытое им чувство теплоты глубоко в груди. Приятное чувство. Эмоция, которую нельзя купить ни за какие деньги.

+++

Солнце только что преодолело середину небосклона. Улей теперь был похож на муравейник с этими вечно снующими туда и сюда людьми. От утреннего спокойствия не осталось и следа.

Укатомб стоял на кривом каменном крыльце своего дома и неспешно курил, глядя на оживлённую улицу. Он провожал взглядом удаляющихся от него людей. Войч и Сидниц медленно смешались с уличной толпой, будто и не сходили с кривого крыльца пару минут назад. Такое щедрое жалование за работу наёмники, должно быть, не получали ни разу в жизни. Это сразу остудило пыл уже прилично пьяных бывших членов отряда Выстрела. Сидниц учтиво попрощался со своим бывшим карнавом. Войч не проронил и слова, чем не удивил Гольма.

Эти двое – то немногое, что оставалось от жизни, которой посвятил себя наёмник Укатомб. И теперь эти люди ушли. Гольм остался один. Наедине с собой. Внезапно он осознал, что испытывает такое забытое чувство свободы, как тогда, когда сидел на дереве недалеко от огромных чёрных камней и караулил юных беглецов с винтовкой в руках. Стрелок был словно пустая бутыль из стекла, которая обладала удивительной лёгкостью и прозрачностью.