Море сумерек

Раздался глухой мужской вскрик, а следом громкий женский вопль:

– Сегмент! Пшел прочь, скотина! Без ужина оставлю! А ты куда?! А ну назад!

– Это не женщины, – хмыкнул Каэль, наблюдая, как расстроенный грубостью хозяйки песчаный скорпион топает обратно к своему убежищу в бамбуковых зарослях. Прочитать чувства по выражению жуткой морды он бы не смог, но эмпатически эти существа не слишком сильно отличались от обычных животных, а потому их ощущения при некотором желании вполне мог уловить любой чародей.

 – Это дроу какие-то. Впрочем, они все такие, просто некоторые маскируются лучше прочих.

Мысли Каэля сами собой вернулись к тому моменту, когда он был отпущен целительницей по имени Настя и встретился со своей старой знакомой. С Сариэль. Высокая, ростом почти с него, ладно скроенная симпатичная эльфийка, не слишком воздушного телосложения, впечатляющих форм, поджидала его практически за самыми дверями. Светло-русые, коротко стриженные волосы, ярко-синие глаза и одежда грубого сукна делали ее похожей на женщину человеческого племени, но не прикрытые ничем характерные острые уши не давали заподозрить в ней даже полукровку.

– Ты мой! – Ее палец остановился на опешившем Каэле.

Чисто рефлекторно он поставил между собой и странной женщиной магический щит.

– Что, они уже успели? – ахнула странная особа, вплотную приблизившись к нему. – Но как? Когда? Кто?!

В голове воина-мага зародились пока еще смутные, но уже мрачные предположения, в которых ему отводилась роль то ли личного раба, то ли жертвы на заклание.

– А ну хватит мне тут! – прикрикнула на них высунувшаяся со своего рабочего места Настя. – В других местах будете разборки устраивать. Слышишь, ты, новенькая, чтобы все полюбовно было! Трех изнасилованных мужиков вконец рехнувшимися нимфоманками за какие-то двое суток вполне достаточно для нашего тихого города!

Молодой чародей, немного подумав о сложившейся ситуации, пришел к очень простому и логичному выводу.

Он сошел с ума. Оружие дроу, ударившее его по голове, было явно магическим и, похоже, наложило на него какое-то отложенное проклятие. Очень хитрое, раз его ни сам волшебник, хотелось бы верить, далеко не бесталанный, не обнаружил, ни даже лежавший рядом некоторое время высший маг не заметил. Впрочем, Михаэль был тогда сильно вымотан и почти недееспособен.