Король под горой

Возле палисада кто-то организовал импровизированную конюшню для трёх кобылок, которым слуги чистили копыта.

Я с удивлением смотрел на эту картину, когда меня не особо вежливо толкнули в спину. Это оказалась толстая корова, которую как раз загоняли через ворота в замок. Я посмотрел на Фингэла в поисках ответов, но тот сосредоточенно зачёрпывал воду из бочки и поливал себе голову. Пришлось ткнуть его кулаком в бок для привлечения внимания.

— А? — здоровяк посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд во двор. — Ярл собрал дружину.

Во дворе топталось не меньше пяти десятков воинов. Я аж присвистнул от удивления.

Читателю, мало знакомому с жизнью на севере, такое количество ничего не скажет. В нашем королевстве мы привыкли, что даже самый бедный боярский сын имеет возможность кормить полсотни воинов, не говоря уж про жалованных титулами господ. Но земля на севере бедна, а жизнь — сурова. Для горца невозможно и представить себе такое число людей, не занятых работой. Из тех ярлов, что я позже встречал в путешествиях по северу, обычно было держать при себе сына (или двух) да не отделившихся братьев или племянников покрепче.

Этого вполне хватало, чтобы пойти спугнуть разбойников или отогнать ошалевших от суровой зимы волков. Для войны же с соседями северяне собирали весь ближний род, а то и дальних родичей подтягивали, если схватка предстояла добрая и справедливая. Северянин не трус, взяться за меч или топор для него обычное дело, в отличии от королевского люда.

Дружина ярла Максвелла таким числом означала одно из двух: или ярл необычайно богат, а его угодья стоят на алмазной или золотой шахте, и через это он выменивает у равнинников еду, оружие и доспех для своих воинов; или же род ярла чудовищно огромен и крепко спаян, что сыновья и племянники не отделяются от отцовского стола, а несут всё к нему.

Гадать в тот момент мне было не с руки, оставалось лишь воспринимать ситуацию как должное.

Ярл хочет войны.

* * *

Солнце медленно закатилось за гребень горы, и тьма поглотила замок.

Часть воинов ушла в дом ярла, остальные же развели костёр, подвесили над ним козью тушу и расселись кругом. Уходить не хотелось, так что я присел рядом с ними, даже не вслушиваясь в их разговор, лишь давая отдых гудящим ногам. Из полудрёмы меня вывел добрый толчок в плечо:

— Чужак, сильно тебе руку порезали?

Я открыл глаза и посмотрел на горца.

— Неплохо.

— Покажешь?

Смотать повязку было несложно — рана засохла и ткань почти не прилипла.