Король под горой

Слуги тщательно собрали золу в большой горшок, а металлические обломки — в небольшой ящичек. Теперь уже бывшие ярловы дружинники стояли вокруг пепелища. Кто-то шатался от похмелья, а кто-то — наоборот, выглядел на удивление собранно и трезво. Одним из таких был молодой ярл Грегор. Он вышел вперёд и начал молча оглядывал воинов. Воины не отводили взгляд, но и не сдвинулись с места. Кроме двоих, которые вышли из круга и встали подле ярла. Я подумал и подошёл к ярлу Грегору тоже.

Воины взяли с двух сторон горшок, а ярл подошёл к ящику.

Я разделил с ним ношу. Мы пошли на невысокий холм по соседству с замком, где был сложен небольшой склеп из камней. Без всякого пиетета горцы разобрали камни, вытащили из глубин иссохшее тело и водрузили на костёр, кем-то заранее сложенный ещё ночью. Всё это делалось спокойно и даже буднично, без речей и песен. Тело посыпали прахом ярла и подожгли. Дрова отсырели за ночь, но всё же загорелись. Им помог сильный ветер. Один из воинов, чьего имени я так и не запомнил, сказал:

— Так она найдёт путь к своему мужу на небо.

До самого обеда горел костёр, а воины тихо разговаривали, пили пиво и отдыхали. Когда останки прогорели до конца и превратились в пыль, их ссыпали в каменный гроб, нацарапали на крышке имя ярла, после чего уложили сверху большую кучу камней, похожую на лодку.

Так похоронили Максвелла Нак Обби.

* * *

Артур остановил свой рассказ и посмотрел на писца. Тот поначалу и не заметил остановки, то ли считая, что следопыт делает долгий глоток вина, то ли просто не задумываясь о природе паузы.

Наконец, спустя долгие секунды, трубадур оторвал взгляд от бумаги. Артур произнёс, чётко выговаривая каждое слово, не громко, но и не тихо:

— Всё, что начинается с похорон ярла, оставь в том виде, в котором я рассказал. Изменишь хоть одно слово, хоть одну букву, я убью тебя, твоих родителей и твоих детей. Ты понял?

В словах Артура не было злости или ненависти, и поначалу уголки губ трубадура потянусь вверх, словно он хотел засмеяться.

Это, наверняка, был бы последний смешок в его жизни, но что-то удержало королевского слугу от столь необдуманного поступка. То ли испуг на лице Гильды, то ли та простота, с которой старый следопыт высказал эту угрозу.

— Почему, господин?

— Ярл Максвелл был великим человеком, он не заслуживает, чтобы его смерть была описана словами раба.

Трубадур поморщился от этого выражения и вкрадчиво произнёс:

— Я министриал, господин.