Король под горой

Артур сделал глубокий глоток вина из бокала и продолжил:

— Особенно, если это пасмурные дни и над вами висит серое небо, неспособное ни разойтись и дать место солнцу, ни разразиться хорошим дождём и смыть всю пакость с улиц. Четырнадцать мостов... Думаешь они отличались друг от друга? Думаешь кто-то считал сколько их было? Мост и мост, очередная стена щитов. Но тот момент на полях Анвуарате, о тот момент... Степняки пробили наш центр насквозь. Как хороший нож сквозь телятину. Они разметали встречную атаку наших рыцарей и снесли три линии тяжелой пехоты, ребят в стальных кольчугах и с огромными щитами.

Я не знал, что такое вообще возможно — на скаку пронзить двух, трёх человек ударом копья.

— Это стремя, — подал голос маркиз. — Специальная штука на седле, куда вставляют ногу. Без него так нельзя.

— Да, мне потом объяснили. Но тогда этого никто не знал. Позади меня был обоз. На земле лежали раненые, бегали писцы и интенданты, женщины, дети. Мы каким-то чудом собрали человек пятьсот, нашли все копья и пики, вкопали их в землю перед собой и встали насмерть.

Прорви тогда враги наш строй и вся битва закончилась бы, не успев толком начаться. Поэтому я до конца жизни буду помнить того степняка в железе с ног до головы, что скакал прямо на меня.

Менестрель выглядел пристыженным и мелким, словно только что отруганная сторожевая собака. Будто он в чём-то виноват... Артур сменил тон на более веселый:

— Слушай, если эти куски лишние, то убери. Оставь один или два, где им больше всего места. Я косноязычен, литература или сказания — не для меня.

Сделай красиво, пусть людям нравится читать. А Гильде мы ничего не скажем.

Поэт-раб улыбнулся в ответ и начал что-то черкать на листах. Артур откинулся на своём месте и продолжил:

— Так, на чём мы остановились?

* * *

Я бежал со всех ног, не разбирая дороги. За мной неотрывно следовала цепочка людей с факелами в руках, слева и справа гавкали собаки, и всё выглядело так, словно меня загоняют в какое-то место. Словно я дикий зверь. Я оглядывался и на ходу пытался оценить количество преследователей, но это не получалось.

Фигуры смазывались и дробились, в лицо мне била странная пурга, похожая на тяжёлый пепел сожжённых лесов. Эта пурга забивала глаза и уши, лезла в нос и рот, не давала понять где враг. Пронзительно ныл поздний осенний ветер, словно он уже скорбел по моей смерти.

В спину полетели стрелы и копья, почти кусая за пятки. Я начал немного доворачивать вправо и прямо у моих ног вонзилось копьё.