Путь Хранителя. Том 1. Том 2

А накаленная атмосфера внутри усугубляла все еще больше. Из помещения еще не выветрились частицы магматической энергии Жеребцова и будто невидимый снег сыпали на голову высокопоставленным гостям.

— Мог бы и проветрить, — брезгливо бросил Михаил Вельяминов, мерно постукивая жирными фалангами пальцев по столу.

Старого бессменного председателя и лидера боярского совета двенадцати практически невозможно застать в хорошем расположении духа, но сегодня от него исходила особенно зловещая аура.

— Не успел ваше сиятельство, — услужливо поклонился Бронислав Жеребцов, который покорно сидел на гостевом стуле, хоть и был в своем собственном кабинете.

— Меня больше интересует как мальчишка выдержал твой Блиц, — нервно произнес Бутурлин, — неужели ты его пожалел?

— Никак нет! — возразил самый молодой представитель совета, — я не...

— Молчать, — резко оборвал все оправдания Бутурлин и повернулся к Вельяминову, — я вам говорил, ваше сиятельство, что нечего доверять такое молодежи, на них нельзя положиться! И Скрябин с его дочкой и этот.

Скрябин и Жеребцов едва заметно стиснули зубы, но сдержались. Не смотря на весь свой талант к магии, их вес в совете был крайне мал. Одно неаккуратное слово и поколениями нарабатываемое влияние осыпется как карточный домик.

— Ты подвергаешь сомнению решение совета? — не поворачивая головы меланхолично пролепетал боярин Коновницын, сидя у окна.

— Вовсе нет, — взяв себя в руки отмахнулся Бутурлин, — но факты на лицо. Мальчишка еще жив.

— Как я и докладывал, — вновь осмелился взять слово Жеребцов, — У Марка Жукова крайне нетипичное пробуждение.

— Намекаешь что он мог обойти печать? — подскочил Скрябин.

— Я лично ставил печать, — подал свой низкий голос Михаил Вельяминов и от силы взгляда председателя совета двенадцати Скрябин едва удержался на ногах, — ее невозможно обойти.

— Верно, — подхватил Бутурлин, — не ищи оправданий своей слабости.

— Но все же он выдержал... это, — потирая невидимые магматические частицы пальцами проскрипел председатель совета.

Голос Вельяминова звучал все более неестественно, воздух буквально завибрировал под действием родовой энергии старика.

— Я все исправлю, — спохватился Жеребцов, — ночью Жуков избил трех студентов и среди них был первый сын моего вассала Гурьева. От его имени я зарегистрировал оскорбление чести и достоинства и вызвал Жукова на поединок.