Шпага, честь и любовь

Зашипев от боли во вновь пострадавшей левой, молодой унтер освободил свой клинок для продолжения боя, с трудом двигая ушибленными пальцами правой руки. Но грабители кончились. Остальные разбойники полегли на брусчатку — мёртвые, раненые и сдающиеся.

Алекс искренне огорчился. Нет, не слишком быстрому окончанию схватки или новой царапине на левом плече. Головорез, пытаясь проткнуть легионера, распорол его форменный камзол, а предыдущий мундир погиб на набережной канала… Дьявольщина! За новый придётся платить из своего кармана.

Впору слушать рассуждения Марка о получении мзды, закрывая глаза на не слишком серьёзные проступки.

Юноша сложил вчетверо форменный шарф и сунул его под сорочку, пытаясь остановить кровь.

— Опять зацепило? Бедовый.

Марк спешился и поймал для друга кобылку спокойного вида взамен убитой. Он и думать не мог, что весьма скоро тому понадобится резвая лошадь, так как на этом ночные приключения не закончились.

По пути к тюрьме легионеры услышали гром стальных ободов по брусчатке, яростные удары копыт и отчаянные крики.

Мимо них, едва не зацепив передних всадников, на безумной скорости промчалась небольшая крытая коляска, у которой явно понесли лошади. Кучер натянул вожжи, пытаясь остановить скакунов, но не тут-то было, а до военных донёсся крик: «Помогите!»

Женский крик. Значит, выбора — оказывать или не оказывать помощь — не остаётся. Алекс ударил шпорами, сорвавшись с места в карьер.

Теи — не слишком опытные наездники, предпочитают передвигаться на крыле, но не верхом.

Зато они — очень лёгкие всадники. Когда на кону вопрос чести, а как может быть иначе, если на кону жизнь женщины, ещё и очень жестоки. От жуткой боли в боках гнедая кобыла буквально обезумела, настолько, что и её остановить, возможно, непросто.

У Алекса не осталось другого выхода. Через два квартала — берег Леонии, там набережная с деревянными перилами, которые под ударом пары взбесившихся лошадей разлетятся как спички, а коляска улетит на глубину… Ещё шенкелей! Ещё удар плёткой!

Когда потная голова чужой лошади приблизилась, он вцепился здоровой рукой за вожжи близ узды, а раненая натянула поводья гнедой.

От нечеловеческого усилия левая рука буквально взорвалась! В незажившую рану будто капнул жидкий свинец, перед глазами замелькала рябь… Измученное тело решило, что ему хватит, и вздумало провалиться в беспамятство.

Лошади остановились, тяжело всхрапывая и роняя пену на камни набережной. Впереди показались мутные чёрные воды Леонии.

Алекс отдышался.