Шпага, честь и любовь

За всех расплачиваются Грег и Кирос, неизменные спутники имперского элит-офицера, свидетели позора в таверне «У Тобиуса».

Лишь через день после отлёта, в средней руки харчевне высокородный Ториус соизволил просветить Горана, Терона и Алекса о причинах столь тайного и необычного вояжа.

— Синьоры, прошу не считать секретность недоверием. Миссия в высшей степени деликатная. Надеюсь, вы никому не сообщали о направлении путешествия?

— Нет! — решительно заявил Терон, Горан спокойно кивнул, Алекс предпочёл промолчать.

— Хорошо. Так знайте, в августе в порт Нирайн отправился мессир Эрланд с крайне важным сообщением, которое он должен был неофициально переправить через океан. По пути на него напали наёмники герцога Мейкдона. Благодаря неожиданному вмешательству присутствующих здесь юношей Эрланд счастливо избежал гибели. Потом, видимо, чтобы ввести в заблуждение ищеек герцога, он продолжил путешествие в одиночку, а его сестра Ева Эрланд в сопровождении теи Ианы Лукании отделилась и пропала из виду. Мессир погиб.

Терон под столом пихнул ногой Алекса. Да, верно, тот самый случай и горячая черноглазая воительница, прикончившая одного из бандитов столь же непринуждённо, будто поправила причёску. О ней рыжий легионер прожужжал все уши друзьям, особенно первую неделю.

— Вижу — вспомнили, — продолжил предводитель их малого отряда. — Прошу не сомневаться, как бы мы не относились к ламбрийскому дворянству, нужда в доставке того письма полностью совпадает с интересами нашей империи. Официальные связи с ламбрийским правительством разорваны, хотя торговые отношения сохраняются и даже крепнут.

— Позвольте уточнить, синьор элит-офицер, — попросился Терон и, получив разрешение, спросил: — Кто же тогда враги? Герцог действует в пользу Ламбрии? Продался?

— Не совсем. Отдельные личные интересы он ставит превыше государственных. Кроме того, Мейкдон формально никак не связан с бандитами, которых вы прогнали у Леонидии.

— Отправили бы меня в охране, — молодой легионер воинственно распушил пшеничные усы и грозно нахмурил брови, напоминая породистого, но ещё слишком мелкого пса, пытающегося казаться матёрым зверем.

Охранял бы он, скорее всего, телохранительницу, а не госпожу.

Ториус Элиуд покачал породистой головой.

— Невозможно, унтер-офицер. Ни одного человека, ни весь легион.