Шпага, честь и любовь

Но не стоило тыкать в нос.

— Не грусти. Мне мой вид тоже абсолютно не нравится. На корабле обходилась гребнем, подаренным одним из матросов. А женщине нужно очень многое. Наверно, представить меня в бальном платье, на каблуках, с высокой причёской ты не в состоянии.

— Не думал об этом.

Иана постаралась вздохнуть как можно незаметнее. Конечно. Девушка, предназначенная другу Терону. Ни в вечернем наряде, ни в каком ином виде вообразить её нельзя. Зануда!

— Ты — красивая и без этих очень многих вещей, — продолжил Алекс.

Надо же — комплимент. Почему без малейшего воодушевления? Разъяснение не обрадовало.

— Если тебя приодеть и… не знаю, что вы там делаете. Причесать, наверно. Ты будешь выглядеть благородной, а не червём. Нас тут же разоблачат. Лучше уж так — по простому.

Ни малейшего любопытства? Ах, так… Иана не на шутку рассердилась. Дала себе зарок непременно отомстить спасителю: явиться на бал или раут, где бывают гвардейцы и легионеры, во всеоружии, лучше — императорский, заставить его охнуть и пожалеть, что не ценил, месяцами находясь рядом…

Она сбросила наваждение.

В грубом плаще поверх матросского бушлата бредёт по зимнему ночному лесу и мечтает об успехе на балу в императорском дворце? Шагай дальше, наивная дурочка. Мечтать не вредно, но ни к чему хорошему это не приводит.

Когда мороз основательно прихватил пальцы ног в тонких кожаных сапогах, вдали послышался бубенчик.

— Я захвачу этот экипаж, даже если придётся убить его кучера и пассажиров.

— Не смей и думать, благоверный. Нас схватят, и мы никогда не сможем отвезти конверт.

— А так не сможем дожить до момента отдачи конверта. Эй! Эй!

Алекс кинулся на дорогу, размахивая руками и не пытаясь выполнить пожелания Ианы — не высовываться и молчать.

Кучер даже не вздумал придержать упряжку. Он свистнул, гикнул, стеганул лошадей, которые понесли прямо на молодого легионера. Тот бросился в сторону в последний момент, а возница снова ударил кнутом, пытаясь огреть.

Возможно, пригодился опыт боя на набережной канала. Алекс принял ременный раздвоенный наконечник на предплечье, обмотал его и резко рванул. Кучер сжимал древко кнута, накинув петлю на запястье, так что кубарем вылетел с облучка и зарылся в снег.

Иана бегом поравнялась с передком повозки. Лошади, верно, изумились непоследовательности рода человеческого: сначала удар хлыстом и понукание, потом натянутые вожжи и громкое «тпру».