Хроники Скальдхейма. Бьёрн Непреклонный

Во главе у них неизменно был кто-то опытный, в туниках из голубых шкур, и поразительными кинжалами из чёрно-изумрудного металла. Серобородый сразу понял, что речь идёт о компании Магни, который, судя по всему, решил подчинить себе весь Скальдхейм.

Закончив приготовления, викинги взялись за луки. Змей плавал тут же, среди обломков судна, довольный и сытый. Зверь знал, что левиафан привлекает много внимания, потому, чтобы поесть, нужно просто держаться поблизости, и добыча сама к тебе приплывёт.

Увидев плот, он не торопился атаковать, но насторожился, порой выплывая на поверхность, и тогда над водой мелькала его спина, покрытая шипами, словно чудовищная пила, которой валят многовековые дубы.

— Атакуем вразнобой и как можно чаще, старайтесь бить так, чтобы змей всегда получал урон, — пояснил Бьёрн. — Это заставит его паниковать, и если он не сбежит, то мы его добьём.

Первым стрелу пустил Серобородый, воздух наполнился свистом, вода закипела кровавой пеной. Без наконечников, сами по себе, деревянные стрелы не могли причинить серьёзный ущерб, но их было слишком много.

Монстр часто высовывал голову, чтобы огласить округу яростным воплем, но получал ещё больше увечий, и скрывался в воде.

Когда волны вокруг моллюска пропитались кровью, змей устремился прочь, чтобы спасти свою жизнь. Бьёрн, понимая, что это шанс на спасение, приказал всем прыгать на плот, где уже подготовили пару вёсел. Вслед за горячкой боя, наступил мандраж от побега. Они работали по очереди, как только уставал один, его заменял другой.

Вёсла бились о воду, крошечное судно мчалось прочь от панциря, обрекая экипаж на полную беззащитность перед другими хищниками.

Теперь морской змей мог одним лёгким движением лишить их плота, а потом сожрать, без малейшего сопротивления. Каждого по отдельности.

Но всё обошлось. Солнце стремилось к зениту, порывистый ветер бил в парус, помогая гребцам. Океан сверкал в лучах, и сложно было определить, что там, на горизонте: продолжение воды или небеса. Викинги иногда переговаривались, но в целом, каждый был занят либо греблей, либо тем, что до боли в глазах всматривался в толщу воды, выискивая там намёки на опасность.

Час сменялся часом, но ничего не происходило.

Ближе к вечеру, когда горизонт заалел, как остывающий металл, кто-то с облегчением сообщил:

— Земля справа…

Бьёрн посмотрел в указанную сторону, и недобро усмехнулся. Такая земля, порой, хуже всех морских напастей. Но говорить об этом никому не стал, с тревогой глянув на Башкоза.