Криптия

При любом занятии хорошее происхождение ничего не значит, если голова пуста, и руки не тем концом вставлены. Надеюсь, матушка перестанет мечтать о блестящем будущем для младшенького и просто найдет ему богатую невесту. Дня не проходит, чтоб я не пожалел, что лишился Латрона!

— Это еще кто?

– Предыдущий ученик. Тоже, в общем, не подарок, даже наоборот. Хорошего происхождения там не было и в помине.

Рвань подзаборная. В буквальном смысле. Не зря же я дал ему такое прозвище. Но умен был, как демон, все на лету схватывал.

– И куда он делся?

Керавн махнул рукой.

– Как только началась эта дурацкая война, заявил, что не будет тухнуть в лаборатории, пока люди кровь проливают, и ушел в городское ополчение. С тех пор я его не видел.

– Что ж, ваш ученик показал себя сознательным гражданином Димна…

– Да не гражданин он Димна! И вообще не гражданин! А бродяга!

Неизвестно, что бы последовало дальше: сетования Керавна на учеников – плохого (из почтенной семьи) и хорошего (рвань подзаборную), или разговор бы вернулся к тому месту, на котором прервался, но в коридоре показался один из скороходов городского сената.

Мельком глянув на него, консул произнес:

– Прошу меня извинить, доктор, но я вынужден прервать нашу в высшей степени интересную беседу.

Надеюсь, что она продолжится. А сейчас меня призывают срочные дела.

– Я все понял, господин консул. Вот только сейчас этот поганец тут приберет…

– Не стоит, доктор. Этим займутся слуги. Всего наилучшего.

Керавн склонил голову, при его нраве это было равноценного низкому поклону, и ткнул ученика кулаком в спину.

– Пошел, придурок!

Когда доктор с учеником покинули Серую башню, консул перевел взгляд на скорохода и то, что он увидел, ему понравилось. Хотя человек в низком звании и не должен выражать перед вышестоящим своих чувств – но все же вестника радости легко отличить от вестника скорби.

– Господин, вести от Грау! И добрые вести.