Печать льда

Руками лечил! Любую боль снимал. Да. Точно говорю. Не вру, чтобы мне тут же пеплом осыпаться! Тогда еще Храм не так строг с колдовством был. Впрочем, все с разрешения старика Грейна, тогдашнего старшины, делалось, да и мзду за лечение паренек не брал. Хотя так-то вроде бы травник ребятишек пользовал, Ласах который, но иглу за щекой не скроешь. И еще говорили, что очень ловок этот самый Рин с узким мечом. Ну, той науке его еще отец научил. Род Олфейн отличным рубакой слыл! 

- Слушай, парень! - оживился долговязый.

- А не про тебя говорили, что Клейменый Огонь тебя не берет? Не ты ли всю руку сжег, а отметины так и не получил? Если ты, так имей в виду, что без отметины плохой из тебя воин. Я и гроша за тебя не дам против любого юнца из городских стражников. Мало ли кто из нас в детстве ловко деревяшками размахивал?

- Так проверить недолго, – почесал угреватый нос красный от бликов жаровни толстяк.

- Хотите, чтобы я помахал «деревяшкой»? – сглатывая накатившую от запаха мяса слюну, нервно повысил голос парень.

- Еще чего! - ухмыльнулся стражник. – Посмотри-ка лучше сюда, лекаренок. 

Толстяк размотал грязную тряпицу и ткнул в лицо парню распухший палец.

- Что скажешь?

- Ничего он тебе не скажет! - загоготал долговязый. – Ты уже с полгода с ковырялкой своей мучаешься! Слушай, а правду говорят, что суешь его, куда ни попадя? Может, отрезать твой крючок, пока вся рука не сгнила?

- Заткнись, дылда! – рявкнул толстяк и шагнул к молодому Олфейну, пахнув на него гнилью и перекисшим потом.

– Слушай меня, парень. Боль снимешь, и то ладно. Поверю. Выпущу из города, да еще и монетку для настоятеля Кривой Часовни дам. Пусть помянет твоего отца и за городскую стражу. Заодно и клеймение еще разок опробуешь, вдруг Единый сжалится над тобой?

- Ты еще скажи, что Погань над ним сжалится! – скривился долговязый. – Ты хоть кого-нибудь знаешь, чтобы Единый его жалостью почтил?

- Прикуси поганый язык! Или мало в Айсе богатеньких да здоровеньких, которых Единый только по недосмотру приветить мог? - огрызнулся толстяк и перешел на шепот.

– Ну, паренек? Сговоримся?

- Я не могу лекарствовать! - процедил сквозь стиснутые зубы парень. – Храм запрещает колдовство! Да и гной у тебя в пальце, тут серьезная ворожба требуется. Нет у меня ни ярлыка травника, ни знахаря, ни колдуна!

- Так с ярлыками не рождаются, - сверкнул щербатым оскалом стражник. – Или думаешь, что охотниками с младенчества становятся? Нет, кто выжил, тот и стал.