Печать льда

 

- Тогда отчего весь город говорит, что именно Фейр наденет перстень с белым камнем? – ухмыльнулся Арчик. – И зачем Храму опека над домом Олфейнов, если по-всякому руку Фейра не перебьешь? Я вот что тебе скажу: весь этот магистрат – сборище паразитов! Плюнул бы Олфейн на магистрат, отказался от перстня и жил себе. Чего ему не хватает?

Джейса вздохнула, и чего, действительно, спрашивается, хорошего в этом магистрате? Ничего, кроме забот. Что бы ни случилось в городе, во всем магистрат виноват, а прибытка магистрам от города – никакого, только и всего, что подать городскую магистры не платят, да что с того толку, если у того же Олфейна, что плати подати, что не плати, дом роскошный, а внутри пусто, как в коридорах Водяной башни, недаром Хаклик чуть ли не две трети дома богатым скамским купцам сдает, три верхних этажа камнем заложены, вход в них отдельный для съемщиков, правда и этих в последние месяцы не бывает.

Случалось Джейсе помогать Хаклику, когда еще старший Олфейн последние месяцы жизни отсчитывал, насмотрелась на то, что нужда не только нищих и убогих прижимает, но и знатных и гордых не минует. Ничего, еще одумается Рин, не может не одуматься, а уж она вдохнет жизнь в холодные стены!

- Ну, - оглянулся Арчик. – Что замолчала? Верно, уж размечталась, как будешь камень под крышей Олфейна коврами застилать? Не надейся. Знаю я таких, как Рин Олфейн, он, скорее, собственный язык грызть начнет, чем корку с земли поднимет!

- Это я, что ли, корка? – запылала гневом Джейса.

- Тихо-тихо! – отшатнулся в сторону Арчик. – Не то я хотел сказать!

- Что сказал, то и сказал, - отрезала Джейса. – Может и корка, только не тебе о том судить!

- Вот ведь… - Арчик взъерошил волосы, поморщился раздраженно на собственную несдержанность, покосился на приблизившуюся громаду Храма и сокрушенно вздохнул. – Ладно, может и не мне судить, но имей в виду, случится что, весь город судить будет, ты уж глупостей не наделай, девка.

- Жди здесь, - отмахнулась Джейса, ловя плечами пробивающую ее дрожь. Осенний день обещал быть солнечным, но громада Храма загородила солнце, и тяжелая тень накрыла не только площадь, но и сторонящиеся божьего строения обычные дома. Странным казалось, что в городе, где, кроме Медной, ни одна улица не ширилась больше десятка локтей, такая площадь оказалась незастроенной, но стоило ступить на нее, как и объяснения оказывались не нужны.