Князь без княжества

Ориентируясь по огонькам в оконцах домов, зажженным по поводу стрельбы из форта, она спустилась к подножию, подвернув ногу при ударе о землю – без опыта ночных полетов чуть просчиталась с высотой. Здесь ее и нашел Горан.

– Я слышал из-за двери... Клянусь всеми чертями ада, будь герцогиня мужчиной, тотчас бы вызвал ее на поединок.

Иана устроилась на земле, ощупывая припухшую лодыжку.

– Вам не безразличны люди низкого сословия, тей?

– Безразличны, конечно. Высокородные – тем более, синьорина. Кроме небольшого числа знакомых.

Но нельзя к черни относиться настолько по-скотски. Все мы дети Создателя.

– Да... Ванджелисы – чудовища.

Ничуть не щадя ее чувства, Горан назвал вещи своими именами.

– Насколько я осведомлен, наш общий друг подавляет восстание этой черни против империи и герцога в небезызвестном вам Кальясе. Без крови он обходиться не умеет. Пробовал, наверное, не выходит. Теперь подумайте сами: если бы в прошлую нашу встречу вы расторгли контракт с Ванджелисами, заключенный с обманом и под принуждением, ничего бы не произошло этой ночью.

Вы – невольный, но очень важный соучастник их преступления. Не говоря о том, что недоумок Орайон не спускал курок.

Нельзя сказать, что Иана не понимала этого. Скорее – не успела осмыслить до конца. Тей облек ее невысказанные мысли в четкую формулировку, напоминающую приговор трибунала.

– О господи...

А она еще поедом ела Алекса за убитых в Ламбрии по пути в Арадейс!

– Только не нужно причитать и заламывать руки, синьора. Вы сами ввязались в мужские дела, возомнив себя телохранителем.

Далее, ваш театральный отъезд из Леонидии был насквозь фальшивым. Даже раненый Терон понимал – вам лучше было остаться с Алексом. Что мешало снять меблированные комнаты и перебраться туда от Эрландов? Нет! Вам непременно хотелось, чтобы мой друг тащился в Аделфию, уговаривал на коленях... Результат ваших игрищ лежит у дверей форта восемью бездыханными телами, и это лишь очень малая часть последствий.

Иане никогда не было так плохо. Даже смерть родителей она перенесла в столь нежном возрасте, что та травма достаточно быстро отошла на второй план.

Внезапно подумалось, что женоненавистник Горан, каким его описал Алекс, имеет причины ненавидеть слабый пол.

– Я не знаю, что мне делать, – откровенно призналась Иана.

– Уже ничего, – ответил голос из темноты. – Сделанного не исправишь. На рассвете уберемся отсюда. Добуду крыло со снаряжением себе, и летим на север.

– Я не могу... Я не могу показаться ему на глаза... после этого.