Ловчий 1.

— Ах ты, ворюга! — тетка запустила мне за пазуху руку и вытащила кусок индейки. Ее копченый аромат последний раз коснулся моих ноздрей. Прощай ужин, увидимся не скоро.— Кто такой? — грозно спросил меня стражник.— Простите, господин гвардеец, — я сквасил мордочку кота из Шрека, — Меня зовут… Каллин (больше ничего выдумать не смог), я работал в лавке у булочника, но она на прошлой неделе сгорела. Хозяин выгнал меня на улицу и мне нечего есть…Либо актер из меня хреновый, либо Шрека они не смотрели — в мое бедственное положение никто не проникся.

В тюрьму его! — гаркнул старший.Солдаты стянул мои руки за спиной ремнем и потащили в сторону королевского замка. Твою мать! В плен второй раз за день — это уже перебор! Совсем сноровку потерял. В той жизни один раз только попался! За много, много лет…

Глава 3

Затхлое подземелье давило полумраком и гробовой тишиной. Изредка в соседних камерах раздавались лязг засовов и бренчание цепей. Мне досталась одиночка. Тюрьма располагалась под королевским замком и площадь занимала немалую.

От широкого коридора, освещенного мерцанием факелов, отходили боковые ответвления, перегороженные почерневшими решетками — это были камеры. Не в каждой из них сидели узники. Либо народ здесь законопослушный, либо всех жуликов уже казнили.

Я сидел на холодном полу и грыз черствый сухарь — это был мой завтрак, обед и ужин. Вот уже неделю я “отдыхал” в местном ИВС. До сих пор не могу привыкнуть к тюрьмам… Не люблю стены, которые меня ограничивают.

Большинство людей возводят их себе сами, в голове… Из каземата можно сбежать, а от тюрьмы в голове никуда не денешься.

Не нравится мне этот мир. В том хоть и приговорили меня к смертной казни, но люди там добрее…Как я вообще сюда попал? До сих пор не понял. Надо попробовать вернуться… Но как? Под разряд молнии встать? Не вариант, долго так стоять придется, да и погибнуть можно… Значит, назад путь закрыт. Придется приспосабливаться к этому миру. Выжить — задача номер р-раз на ближайшую жизнь.

В тюрьме это сделать сложнее, если не загнусь от голода, могу сдохнуть от пневмонии или еще какой болячки. Сбежать не получается, решетки хоть и старые но крепкие. Двери камер никогда не отпирают. Хлеб и воду просовывают сквозь прутья. Сортир в камере: дырка в полу, уходящая в недра какой-то пропасти. Лучше поджариться на электрическом стуле, чем остаток жизни здесь куковать.

А выпускать меня не собираются.