Ловчий 1.

— Держи ровно, чувствуй его!Дзинь! Очередным ударом своего клинка воин выбил из моих рук оружие. Второй час я пыхтел на арене, пытаясь освоить азы мечного боя. Но получалось пока также, как если бы вздумал танцевать балет.Рабов выпустили на арену и под надзором арбалетчиков, рассевшихся высоко на трибунах, каждый пробовал свои силы. Тыкали друг в друга тупыми ржавыми клинками, орали и ругались. Настоящих бойцов было мало, еще меньше из них пошли на тренировку — не желали портить свои навыки, возясь с рабоче-крестьянским отребьем.

Я поднял клинок и встал в стойку. Тион без труда вывернул мне руку с мечом и приставил к моему горлу острие. Черт! С мечом я страшен так же, как деревенский алкаш со штакетиной в руках. Бабу напугать смогу, но любой крепкий тракторист сможет вырубить меня монтировкой.— Ничего, — пробубнил Тион, сдерживая раздражение. — Будем еще пробовать.Я отдышался:— Дохлый номер, может, зря со мной возишься?— Запомни, солдат! Здесь я решаю, что зря, а что нет. Выигрывает битву не тот, кто лучше сражается, а тот, кто выжил!Золотые слова — выживать я умею, прятаться, скрытно нападать с бритвой в руке тоже, вот только на арене этот навык бесполезен. Тут с плеча хреначить надо, да еще и точно в цель… Эх… Что же мама меня в детстве в музыкальную школу отдала, а не в секцию по фехтованию… И скрипку бросил и фехтовать не научился…Я усердно тыкал мечом и уже начинал на себя злиться. Полуденное солнце припекало по-летнему, с меня уже сошло сто потов. Интересно, здесь всегда лето?Во время очередной атаки Тиона, я отпрыгнул назад и врезался спиной в “соседа”. Похожий на гориллу здоровяк споткнулся и зарюхался мордой в песок.— Куда прешь, малохольный?! — здоровяк вскочил на удивление резво, словно мяч, и замахнулся на меня дубиной.Я отбросил в сторону меч (без него сподручней) и пригнулся. Над головой просвистела шипастая махина. Я выхватил с пояса “гориллы” тренировочный нож и инстинктивно ткнул ржавым кликом его в пузо. Жилет из твердой как камень кожи смягчил удар и не дал вспороть ему брюхо. Рана получилась неглубокая, но болезненная. Мой противник завыл и упал на колени, а я приставил к его горлу нож, дабы охладить пыл.— Прошу прощения, — прошипел я. — Я не хотел никого толкнуть, но если придется, я не прочь перерезать тебе горло.Здоровяк заткнулся и испуганно захлопал глазами. Я убрал нож и отошел в сторону. Горилла, держась за бок заковылял в сторону барака.— Это, что сейчас было? — вытаращился на меня Тион.